— Гражданских много, Неджи, — начал свой рассказ Хизаши. — Гораздо больше, чем шиноби. Кому-то же надо готовить еду, для таких шиноби как мы с тобой, которые не могут такого сделать. Кто-то шьёт одежду, куёт оружие. Многие гражданские хотят жить в скрытой деревне. У шиноби есть деньги — они способны ими платить. Если рядом шиноби — ты в относительной безопасности. Мало кто в трезвом уме захочет напасть на Конохагакуре. Ещё есть Академия, которая обучает и гражданских детей, если у них есть способности.

— Я понял. Шиноби и гражданские живут разделяя обязанности друг с другом, — озвучил свои мысли мальчик.

— Да. Если в двух словах, то наши отношения можно описать так: они нам еду, а мы им защиту, — подытожил сказанное отец и добавил, когда она остановились напротив небольшого ларька с вывеской: — Пришли, — что написано на ней он не читал, но запах стоял отменный. У прилавка стояло пять сидений, одно из которых занимал высокий широкоплечий мужчина. Он сидел к ним спиной, и волос не было видно, ибо они были забинтованы. Хизаши и Неджи сели рядом.

— Приветствую вас, Гарай-сан, — тон отца был чересчур вежливым. Мужчина обернулся. Узкое лицо, темная борода, напоминавшая козлиную, протектор шиноби надет не как у отца, на лбу, а чуть наискосок, закрывая правый глаз. Рисунок на нём был тоже отличный от привычного, что намекало о том, что мужчина — шиноби из другого селения.

— Хьюга-сан, и я вас приветствовую, — отставил он пустую тарелку. — Жаль, что ваш клан отсутствовал на вчерашнем празднике. Вас не хватало, — определенно это посол из страны Молний.

Неджи нажал на звоночек у прилавка. Из-за шторки выглянула девчонка, лет десяти, но, увидев протектор на голове отца, стушевалась и юркнула обратно. Вскоре вышел пожилой человек, видимо владелец. Короткая стрижка, морщинистое лицо, но вид он имел радушный и приветливый.

— Видимо праздник вышел не очень, раз вы обедаете столь далеко от гостиницы, — по голосу отца было непонятно, шутит он или нет, но вот слегка приподнятые уголки губ говорили обо всём куда больше слов.

— Хьюга-сама, — поклонился лавочник. Отец тоже ему приветственно кивнул. — Что будете заказывать? — положил на стол меню.

— То же что и сын, — кивнул он на Неджи. Ах он! Взял и снял с себя ответственность. Мол если вышло не очень, то сам плохое выбрал. Да и ему могло влететь, если отцу не понравится. Мальчик задумался, продавец стал терпеливо ожидать, а Хизаши продолжил разговор с послом.

— Хмм, — протянул Неджи, определившись с выбором. — Рамен с говядиной, но чтобы мяса было побольше.

— Неплохой выбор, — начал комментировать заказ посол, из-за чего Неджи чуть нахмурился. Ему было плевать на мнение человека, которого он видел в первый и последний раз. — Нужно есть много мяса, чтобы вырасти сильным шиноби, — а затем он повернулся к продавцу. — Повтори мой заказ. Лапша у вас уж больно хороша. Словно я в гостях у сестры, — лапшичник поклонился и скрылся за ширмой. Прошла пара минут — три дымящихся тарелки стояли на прилавке, ожидая момента, когда к ним приступят. Мальчик сразу же набросился на еду. Уж больно голодным он был. Рамен по вкусу напоминал вчерашнюю лапшу матери.

— Уж и попил нашей крови ваш клан во время войны, — вернулся посол к разговору с отцом. Тема была интересная, отчего Неджи навострил уши. — От ваших глаз хрен убежишь, и хрен на вас нападёшь незаметно.

— Ваш третий тоже был не лыком шит, — отец был явно мыслями не здесь, а где-то далеко. Но палочками работал исправно.

— Кстати, малец, — он окликнул Неджи, отчего мальчик обернулся. Посол поднял протектор и развязал повязку. Его темные волосы были непослушными и лохматыми. Но показать он хотел другое. На месте правого глаза было бесформенное мессиво. Выглядело, конечно, жутко, но Неджи продолжил есть рамен. Ему аппетит было не так легко испортить. — Это мне память о вашей Жёлтой молнии, — он начал запутывать бинты обратно. Неужели он хотел вырендриться крутым шрамом перед ребёнком? Или напугать? — А ваш сын, Хьюга-сан, не промах. Даже бровью не повел. Хорошим шиноби будет, если вырастет, — больно нужна Неджи эта похвала.

— Если вырастет, — безэмоционально повторил Хиаши.

— Жаль, что ваш Четвертый погиб, — в голосе посла не было сожаления, лишь лёгкая насмешка. — Сдержать девятихвостого ценой своей жизни, героический поступок. Но… Он спас селение, но Конохагакуре ослабла с его смертью, не находите? Не та, что была раньше.

— Третий ещё не так стар, как о нём можно подумать. На вашего Райкаге его ещё хватит, — отец был серьёзен, но говорил без какого-либо задора.

— Жизнь, она как вода. Всегда в движении. И так же утекает сквозь пальцы, можно и не успеть моргнуть, — что-то этот посол не похож на философа, а вон как заливает.

— Учихи показали гения. Чунин в девять лет… — Хизаши выдохнул, печально посмотрев на Неджи. — Знамя героя не будет отсутствовать вечно. Кто-то его вознесёт над своей головой, рано или поздно, — и отец такой же. Тарелка рамена, похоже, способствует мышлению. И что это за Учиха, который стал чунином в девять?

— Ваша правда, Хьюга-сан, — посол отодвинул пустую тарелку и положил несколько монет. — Ещё встретимся, если свезёт, — сказал он, встав со своего места. — А ты малец тренируйся, не покладая рук, — сказал он это с таким выражением лица, словно был великим мотиватором, а затем исчез, оставив после себя лишь искрящийся воздух.