– А я о твоем, - любезно ответила Надежда, позволяя важному охраннику открыть перед собой дверь.

Тот правда не сразу сообразил, почему очаровательная супруга алеенского ката замерла перед дверями, чай не из дворян. Сама справится. Однако возмущенный взгляд красотки и ее высоко вздернутая бровь всколыхнули в служаке что-то нутряное врожденное, заставили поклониться, прежде чем нараспашку отворить двери ратуши.

' А девка-то не из простых. Благородную кровь сразу видать. Бедный Магнус, намучается он с ней. Но хороша…' - охранник крякнул вслед не обратившей на него ни малейшего внимания парочке.

– Какая-то… - Надюшка запнулась, подбирая слово, - особа, - она решила быть вежливой, - кокетничает с тобой прямо в общественном месте. На глазах у всех. В моем присутствии.

– А я тут причем?

– Ни при чем?

– Нет.

– Отлично, - заставив себя говорить спокойно, согласилась Надя и пошла домой.

– Ты хотела осмотреть ратушу, - подозрительно поглядывая на нее, напомнил Доу.

– В другой раз, - она не обернулась.

– Мне кажется, что ты ревнуешь, - на лице мужчины расцвела довольная улыбка.

– Тебе кажется, - не моргнув глазом, соврала Надежда.

– Я так и понял, - ни на гран не поверил ей Магнус.

Ответа он не ожидал, да его и не последовало. Остаток пути супруги проделали в молчании. Он самодовольно улыбался, а она раздумывала об отношении высокопоставленных лиц к Доу. Какой-то он странный палач - с главами гильдий на короткой ноге, и вообще…

***

Надюшке снился дом. Не то непонятное алеенское сооружение, липовой хозяйкой которого она являлась, а родная московская квартира.

Будто бы сидит она на табуреточке и режет овощи на винегрет. И вроде бы на кухне Надя не одна, а с бабушкой, той самой, душа в душу пятьдесят лет прожившей с дедушкой НКВДшником. И будто бы бабуля варит кислые щи с уткой и сердится.

– Не узнаю я тебя, Надежда, - хмурится она.
– Никогда ты у нас размазней не была, а сейчас только и знаешь, что ныть, гундеть, переливая из пустого в порожнее, да размазывать сопли. Розовые на сиропе сопли, - с чувством проговорила она.

– Не ожидала от тебя такого, - обиделась девушка.
– Нет бы пожалеть или хотя бы посоветовать чего-нибудь умного, а ты ругаешься…

– Губы-то не дуй, - вытирая руки фартуком бабушка присела за стол.
– На меня это не действует, сама знаешь. А насчет совета… Ну слушай, если охота. Жить надо, семью строить.

– Ба!

– Мужа узнавать, - пропустила ее возмущение мимо ушей старушка.
– Чем живет, о чем думает, где дочки его.

– Только чужих дочек мне не хватало!

– Чужих детей не бывает! Тем более дочек, - прикрикнула бабуля.
– Свои-то у тебя только пацаны народятся.

– Правда, ба?

– Истинная, - заулыбалась та и погладила внучку по буйным кудрям.
– Будет у тебя любящий муж, красивые детки и дом - полная чаша, только живой останься.

– Я не понимаю, - прижавшись к мягкой бабушкиной груди, пожаловалась Надюшка.
– Неужели Магнус?..

– Не он. Но враг у тебя уже есть. Заклятый. Тот, что ближе иного друга.

– Одетта?
– никто кроме озабоченно бегемотихи на роль врагини не годился.

– Другая, но и эту бойся, - крепко обняла ее бабушка.
– По сторонам зорче смотри, друзей себе найди да мужа не обижай…

Голос ее становился все тише и глуше, а после и вовсе смолк, исчез. И все окружающее тоже исчезло: и стол, и кухня, и Москва. Остался только сытный дух наваристых щей с уткой. И до того он оказался привязчивым и невыветриваемым, что даже благородная горечь Магнусовой полыни не совладала с ним.

– Надо будет щец сварить, - решила Надя, сглотнув голодную слюну.
– И поскорее. А летом я еще и огурцов насолю, и грибов. Вот.

– Встаю уже, встаю, - толком не расслышал жену сонный Доу и перевернулся на другой бок.
– Еще пару минуточек.

Растрепанный и сонный он показался Наде милым, захотелось даже прижаться к нему крепко-крепко, поцеловать, и, чем черт не шутит, попросить о чем-нибудь. Тем более бабушка одобрила. Можно сказать, благословила.

Поддаваясь минутному порыву, она даже склонилась к мужу, но тут же отпрянула и выскочила за дверь.

– Давай, давай раскинься перед ним и свали на то, что бабушка приснилась. Она типа и виновата, - ругала себя Надюшка, собираясь принять душ.
– Ааа, черт!
– взвизгнула она, когда сверху обрушился холодный водопад.
– Чтоб тебе!