– Тогда все здесь останетесь, - пожал плечами башахаун.
– Я своих решений не меняю.

– Я тоже, - сверкнул глазами Доу.

– А что такого страшного в том, чтобы стать женой Блеза?
– высунулась из-за мужниной спины Надя.

– Расчеловечиться придется, - на удивление спокойно ответил ей муж.
– Духом лесным стать.

– Как Аполлин?
– деловито уточнила она.

– Да.

– Что же тут страшного? Поленька лучше всех алеенцев вместе взятых и в сто раз человечнее. А жить в лесу хорошо. Спокойно и радостно.

– Ты все равно со мной домой вернешься, - побледнел Магнус.

– Вернусь, куда ж я денусь, - прижалась к его спине Надюшка.
– Я только говорю о том, что той, которая станет спутницей Блеза повезет. Счастливой она будет.

– Может и так, но, цветочек, - Магнус как-то так вздохнул, что стало понятно, насколько он устал и измотан, - как же я могу пообещаться бахауну? Вдруг да не встретится мне такая дева, которую он ждет. Что же тогда делать? Своих дочек отдавать?

– Пожалел девочек, - чувствительно ткнула в бок мужа Надя.
– Душой из-за них изболелся весь. В царицы отпускать не хочешь, а к тетке упек.

– Надин!

– Не злись, пожалуйста, - проникновенно попросила она, но, не выдержав, все же хихикнула.
– Лучше обговори с Блезом условия нормально: без крика, рыка и взаимных оскорблений, а я тем временем…

– А ты пока в бричке на опушке посидишь и меня подождешь, - не дослушал муж.

– Не надо меня постоянно перебивать, Магнус. Пожалуйста, - Надюшка выделила последнее слово.

– Хотя бы сейчас ты можешь не испытывать моего терпения, любимая?
– обманчиво мягко поинтересовался Доу.

– Как ты меня назвал?
– удивленно захлопала глазами та.

– Я сказал…

Хохот башахауна заглушил его ответ.

– Забирай свою жену, человек, - отсмеявшись, махнул в сторону опушки Блез.
– Вижу, что разлучать вас нельзя. Устраивай ее и возвращайся для разговора. Спокойного разговора, - хозяин леса пообещал Наде.
– Не тревожься. И приходи ко мне в любое время. С обидой или с радостью, неважно. Я приму тебя любую. Молчи, - видя, что Надя собирается что-то сказать.
– Молчи, а то передумаю.

Вряд ли растрогавшуюся до слез девушку испугала бы эта угроза, но Магнус бдил: подхватил Надюшку на руки и чуть не бегом направился к опушке, а добравшись до края леса, поспешил к стоящему на дороге экипажу, в который и усадил супругу.

– Так… - на мгновение остановился он.
– Вот тебе плащ, Надин. Накинь его, еще прохладно. Вот тут перекусить кое-что, - он поставил на ее колени увесистую корзину со снедью.
– И, цветочек… Я не мог отказать этой озабоченной корове в лечении ни в праздничный день, ни в любой другой. Меня, как и всех наших, связывает клятва. Но она это свое исцеление на всю жизнь запомнила, поверь. Одетта теперь наш дом и тебя десятой дорогой обходить будет.

– Правда?
– подалась вперед та.

Ответом послужила знакомая кривая усмешка.

– Я верила, что так оно и есть, - выдохнула Надюшка и достала из корзинки огромный бутерброд. Сыр, бекон, ветчина, маринованные огурчики и листья салата чередовались в нем слоями. А обрамлял все это богачество разрезанный вдоль багет.

– Ну в глубине души-то верила, - смутилась она под проницательным взглядом голубых глаз.
– Где-то очень глубоко… Укусишь?..

– Оставь мне, - Доу погладил ее по щеке.
– Да смотри, не забудь накормить домовых и Серпа. И сиди, Единым заклинаю, тут. Я скоро. А ты, - тут он повернулся к псу, - охраняй ее, блохастый. И вообще, смотрите у меня.

Закончив давать указания, кат развернулся и зашагал к лесу.

– Сухарь и зануда, - перехватила поудобнее вкуснющий мегабутерброд Надя, - слова доброго от него не дождешься, все под контролем держит. Тиран, гад и козел. А я - дура, потому что умудрилась втрескаться в него по уши.

– Мне он тоже очень понравился, - прощебетала Поленька.

– За ним как за каменной стеной, - согласился Онуфрий Ильич, устраивая свою нимфу поудобнее.
– Заживем теперь славно.

– Угу, - думая о своем, улыбнулась Надя.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Путь домой много времени не занял. Честно говоря, Надюшка его и вовсе не заметила. Она проспала. Съела изрядный кусь бутербродища, запила его ягодным морсом и закрыла глаза на минуточку. А открыла их уже дома. В спальне. Подмышкой у любимого мужа.

– Проснулась?
– раздалось над головой.