К тому же присутствие Оливии Гранийской и ее свиты разбавило атмосферу торжественного ужаса и внесло в нее элемент фантасмагории. Разодетые в пух и прах придворные, похожие на стайку тропических птиц, случайно залетевших в темный ельник, растерянно жались к ее высочеству и отцу Бенедикту. Причем последнего это не слишком-то радовало.

' Не, не птички, а туристы, ищущие чем бы пощекотать нервы, - глядя на озирающихся по сторонам кавалеров и дам, решила Надя.
– Рвались за острыми ощущениями, вот и попали в ад кромешный, в котором отец Бенедикт выступает в роли пастыря тире экскурсовода любителя. А может я и несправедлива к ним. В конце концов, придворные - люди подневольные, куда принцессу потянет, туда они и идут.'

– Магнус, - незаметно дернула мужа за рукав Надюшка, - объясни мне, - она на секунду замешкалась, сообразив, что едва не ляпнула с некоторых пор запрещенное к употреблению в общественных местах волшебное слово, - почему свита принцессы ведет себя так странно. Они же гранийцы, значит привыкли к подобной атмосфере.

– Гранийцы?
– оглядев свиту ее высочества, удивился Доу.
– Нет же, цветочек, это алеенцы.

– Но как же?..

– Эскорт, сопровождавший невесту кронпринца, уже отправился на родину. С Оливией Гранийской остались лишь несколько особо доверенных дам.

– Вот как, а я то думала… Наверное ей тяжело среди чужих людей.

– Справится. Ее высочество с детства готовили к жизни у нас. Не жалей ее, цветочек, лучше ищи выгоду для себя, - подмигнул супруге Магнус.
– Отцу Бенедикту некогда нынче проводить душеспасительные беседы.

– Ну так-то да, - согласилась Надя, обрадованная открывшимися перспективами. Все-таки местный пастырь был слишком суров. Отец Жак из собора Святой Кармеллы при всей своей хитромудрости нравился ей куда больше.

– Не забудь, что сегодня за тобой и девочками присматривают Мардж и Мэдок, - Магнус, как всегда, оставался верным себе.

– Помню, - повеселевшей Надюшке все было нипочем, даже огрызаться на мужнино занудство не хотелось.
– Не волнуйся, я же обещала быть хорошей девочкой.

– Ну-ну, - потянул недоверчивый Доу. И по его виду было заметно, что мужчине страсть как хочется посадить жену с дочками дома под надежной охраной Онуфрия и Серпа.
– Ладно уж поверю, а сейчас прекрати отвлекаться, цветочек, отец Бенедикт то и дело косится в нашу сторону. И не только он…

– Да?
– удивилась Надя.
– А кто еще?

– Помоги, Единый, - закатил глаза ее муж.
– Святая простота, ты Надин, ничего не замечаешь. Повезло мне. Ох, как повезло.

***

– Что ты тащишься как на последнем издыхании, Мэдок?
– возмущалась тетушка Мардж.
– Нам с девочками надоело глотать пыль, которую подняли эти бездельники!

– Что же я могу сделать, булочка?
– виновато гудел один из самых страшных людей Эны.

– Дуй по обочине, - раскашлялась Марджери.
– Нам недосуг ждать пока проедет свита ее высочества.

– Если бы они еще ехали, - поддержала ее Лаванда, напоказ прижимая ко рту вышитый платочек.
– Хромой калека и то передвигается быстрее.

– Эскорт принцессы движется со скоростью ее портшеза, - оправдывался Мэдок.

– Слава Единому, мы не свита и не эскорт, - потеряла терпение тетушка Мардж.
– Съезжай на обочину!

– Да едрена ж мать!
– с сердцем крякнул Мэдок, посылая Соловья вперед.
– Подведешь ты меня под монастырь, булочка!

И до того супруги в тот момент были похожи на Надюшкиных родителей, что у нее аж сердце прихватило. Ни вздохнуть, ни охнуть. И смешно, и слезы в глазах, и увидеть их хочется. Хоть издали и одним глазком. Но нельзя, нельзя…

– Что с тобой, детка?
– встревожилась тетушка Мардж.
– Ты вся помертвела. Никак испугалась?

– Маму с папой вспомнила, - хлюпнула та.
– Они тоже в пробках на дороге всегда так… Как же плохо без них!

– Будет тебе, детка, - сочувственно вздохнула соседка и протянула Наде платок.

– Девочек напугаешь, - поддержал Мэдок и тут же напустился на супругу.
– А все ты со своей руганью! Пыль ей мешает. Свежего воздуха хочется.

– Не плачь, мамочка, - присоединилась к уговорам Вайолет.
– Смотри, что у меня есть, - протянула лучшее на свете утешение - петушка на палочке.

– Мамоська, - подхватила Бэрри и полезла целоваться.

– Какие нежности при нашей бедности, - фыркнула непримиримая Лаванда, но получила тычок в бок от соседки и умолкла обиженно.

***

Ну и какая Надюшке после этого была мебель? Хотя мебель конечно была совершенно замечательная: массивная резная покрытая темной морилкой и шеллаком. И мастерская была замечательная, и ее хозяин, и грузчики, которые споро расставили стол, стулья, кресла и диван-скамью в преобразившейся гостиной.