– Не грусти, цветочек, - обнял ее Магнус.
– Животные не будут тебе в тягость. Ими займутся домовые. Аполлин тяжело без зверья, вот муж для нее и расстарался. Ведь белая дама попала в совсем другой мир.

– Как и я.

– Да, - согласился он.
– Только тебе пришлось тяжелее, но я старался помочь тебе. Может быть недостаточно. Да и характер у меня…

– Нормальный у тебя характер, - прижалась к мужу Надя.
– Ты оказался на редкость хорошим садовником.

– Не понял, - озадачился Доу.

– Ну как же, - лукаво улыбнулась она.
– Дал дочкам цветочные имена, меня зовешь цветочком даже корова у тебя Маргаритка.

– Кхм, - откашлялся Магнус, скрывая смех.
– уела ты меня, Надин. И не поспоришь ведь.

***

Несмотря на все уверения близких появление домашней живности добавило Надюшке хлопот правда совсем иного рода, нежели она ожидала. Молоко и яйца… По скромному Надиному мнению их было слишком много. Три ведра молока и дюжина яиц ежедневно это через чур. Даже если делать творог, а потом и сыр, как предлагал хозяйственный Онуфрий Ильич.

– Не вижу никакой проблемы, - заявил поставленный в известность Магнус, с удовольствием поглядывая за тем, как его дочки уписывают творог со сметаной и вареньем.

Услышав папу, Бэрри и Вайолет подняли довольные мордашки, украшенные розовыми молочно сметанными усами и синхронно улыбнулись, а безусая и верно от того злющая Лаванда наоборот нахмурилась и промокнула салфеткой губки.

– Вкуснотища, - стянув с блюда ватрушку, похвалил Доу.
– А почему бы тебе не продавать излишки, цветочек? Та же Марджери с удовольствием купит. Она, кстати, уже спрашивала меня об этом.

– Можно конечно, - задумалась Надя.
– Особенно если не в ущерб семье. Заодно будет лишняя возможность пообщаться с народом. А то я кроме Поленьки и вас никого не вижу, сижу дома как колода замшелая.

– Глупости какие, - скривился Магнус и стал похож на себя прежнего.
– Была б моя воля… - не договорив, ревнивец досадливо взмахнул рукой и отвернулся, даже ватрушку отложил.

– Ты же сам предложил, - обняла его Надюшка.
– И потом я же только к соседям схожу ну и может быть в храм еще, и…

Лаванда, и прежде тяжело переносившая всякие нежности между мачехой и отцом громко фыркнула, отбросила ложку и демонстративно отодвинула от себя творог.

– Чего кривишься?
– переключился на старшенькую Доу.
– Сметана тебе не угодила или еще что? Или ты в блюстительницы нравственности записалась, а мы и не заметили? Может расскажешь тогда, откуда слухи пошли, что ты за Гарри бегаешь?

– Я?!
– задохнулась Лаванда. Я бегаю?!

– Ты, не я же.

– За этим очкариком?
– поразилась Надюшка, подхватывая на руки собравшуюся расплакаться Ягодку.
– И чего ты в нем нашла, в этом плюгавце?

– Не твое дело!
– огрызнулась девица.
– И никакой он не плюгавец…

– В общем так, - негромкий голос Магнуса прозвучал на редкость устрашающе. Слышались в нем и удары бича и металлическое звяканье.
– Чтоб хвостом крутить не смела. Услышу еще раз - высеку. Поняла, дочь?

– Только и знаешь, что сечь…

– Поняла?!

– Я все давно поняла!
– вся в слезах Лаванда кинулась вон из кухни.
– Вижу, что я всем мешаю!

– А не слишком ли ты к ней строг?
– нарушила похоронное молчание, воцарившееся за столом, Надя.

– В самый раз!
– пыхнул недовольством Доу.

– Не рычи на нас. Мы только за тобой бегаем, - Надюшка отмахнулась от него полотенцем.

– Ты не понимаешь, цветочек.

– Куда уж мне.

– Надин!

– Ну что Надин? Девочка выросла, а ты и не заметил. Нет бы подсказать чего, посоветовать по-отцовски. А ты рычишь как зверь. И чем тебе этот Гарри не хорош? Тоже мелких очкариков не любишь?

– Издеваешься?
– понял Магнус.

– Если только самую капельку, - ответила Надя, умывая Бэрри и следя за тем как умывается Вайолет.
– А вообще мы на тебя обиделись за крик и рык, а поэтому уходим в гости к тетушке Мардж. Правда, девочки?

– Авда - окрепшая за последние дня Ягодка была за любой кипиш кроме голодовки.

Набрав с собой гостинцев, они отправились в гости.

***

– А я то вас все жду-пожду, - обрадовалась соседка.
– Самой-то вроде бы неудобно в гости набиваться.

– Очень даже удобно. Вы же знаете, я вам рада всегда.

– Уж прям, - смутилась тетушка Мардж, принимая у Нади корзинку.

– А я давно говорил, - к женской компании присоединился похожий одновременно на капитана дальнего плавания и Санту-Клауса великан. Он был так же сед, бородат, дружелюбен и весел.
– Зайди, помоги с девочками. Да и осмотреть их давно пора, а ты все тянешь, мать, - мужчина укоризненно качнул головой, отчего крупная золотая серьга, вздетая в правое ухо, качнулась, привлекая внимание Бэрри.