— Что это с ним? — спросила Ника, становясь рядом со Стасей.

— Он говорит, типа видел того дедка. Ну, того, — Стася дёрнула головой, как бы указывая куда-то.

— Откуда он здесь-то? — спросила Ника, ни к кому не обращаясь.

— Вот и я говорю. — Стася угрюмо скрестила руки на груди.

— Что случилось? — Женя подошла ближе. Стася только косо на неё глянула и отвернулась.

— Вроде бы Гордей кого-то видел, — осторожно сказала Ника.

— Не кого-то, а… — Стася осадила сама себя.

— А кого? — допытывалась Женя.

— Кого не должно здесь быть, — попыталась увильнуть Ника, но другое воспоминание вылезло наружу. — Как той могилы.

— Какой ещё… Да вы все психи! — выкрикнула Стася и, подойдя вплотную к забору позвала: — Гордей!

— Так о чём речь? — Женя стояла прямо перед Никой, деваться было некуда. Когда Ника не ответила, Женя отступила на шаг: — Ладно. Сама узнаю.

Она отошла и достала смартфон. Пока она водила пальцами по экрану, появился Гордей. Отряхивая крутку, он вышел из-за дома и снова продрался через кусты.

— Прикиньте, там вообще что-то… Не знаю. — Он то ли удивлённо хмыкнул, то ли фыркнул. — В общем, там на заднем крыльце чьи-то калоши стоят, а в миске у собаки каша какая-то. Причём не грязная, не плесневелая, а нормальная. И чистое бельё на верёвке. И бочка с водой. Как будто тут кто-то живёт.

— Может, и правда… — начала было Ника, но её прервал возглас Жени.

— Да ты у нас, оказывается, плохой мальчик. — Улыбаясь и выразительно двигая бровями, Женя подошла ближе. — Скрылся с места ДТП, да?

— Ты ей сказала? — угрожающе спросил Гордей у Ники.

— Нет, она молчала, как партизанка, — проговорила Женя, улыбаясь. — Я нашла твой приговор на сайте суда. И что, ты того дедка здесь увидел?

— Тот дед давно сдох, — резко произнесла Стася, взяла Гордея за руку и потащила вперёд по дороге.

— А велик, и правда, похож, — протянула Женя.

Ника, проследив её взгляд, увидела за облетевшими тонкими спутанными ветвями стоявший у дома велосипед. Но минуту назад его там не было.

— Откуда он взялся? — механически произнесла Ника.

Женя пожала плечами и пошла за ребятами. Ника же продолжала смотреть на велосипед. Женя права — похож. Правда, Ника его только по телевизору видела, когда родственники того дедушки пытались вместе с журналистами добиться пересмотра дела. Синий велосипед, рама погнута. Ну очень похож. И могила, на которой плясала Стася с подружками — ну очень похожа. А ведь Ника почти убедила себя, что это всего лишь совпадение.

— Отвали, ты, потаскушка! — от крика Стаси Ника вздрогнула и быстро пошла к ребятам.

Женя, широко улыбаясь, расслабленно стояла напротив кричащей матом Стаси, между ними топтался Гордей.

— Ну, и что ты мне сделаешь? — жеманно улыбаясь, спросила Женя.

— Да я тебе… — Дальше Стася крикливо рассказала Жене, что именно она бы с ней сделала.

— Девочки, не ссорь… — Когда Стася попыталась достать до Жени, Гордей её перехватил. — Хватит!

— Что-о?! — округлила глаза и рот Стася. — Ты её защищаешь?! И это после того, как я тебя отмазала?!

— Ты?! Меня?! — Ника впервые видела Гордея таким яростным. — Да я из-за тебя чуть в колонию не поехал!

— А, так это она была за рулём! Ну, всё ясно, — снова заулыбалась Женя.

— Не лезь! — рявкнул Гордей, так что и Женя, и Ника разом вздрогнули. — Пошли вперёд!

Ника бочком обошла Гордея и, глядя под ноги, потопала дальше по дороге. Скоро рядом появилась Женя. Пройдя метров двадцать, они потихоньку обернулись, чтобы увидеть, как Гордей, схватив Стасю за волосы и держа огромный кулак у её носа, что-то тихо цедил сквозь зубы.

Ника быстро отвернулась, а Женя ещё некоторое время шла спиной вперёд. Потом, довольно улыбнувшись, снова развернулась. Ника никак не могла взять в толк, как Женя после этой отвратительной сцены всё ещё не хочет отказаться от идеи заполучить Гордея.

Но она, похоже, не намерена была отступать. Когда Гордей и заплаканная Стася их догнали, Женя как бы между прочим кивнула налево. Там, где заканчивалась деревня, за заборами мерно раскачивались огромные борщевики.

— Сок борщевика очень ядовитый. При попадании на кожу оставляет жуткие ожоги, — кротко вещала Женя. — Можно на всю жизнь остаться уродиной.

— А откуда ты знаешь? — спросила Ника, тоже краем уха слышавшая об опасности этого растения.

— А я как-то одной мелкой дрянной девчонке его в крем подмешала. — Женя улыбнулась и театрально-наивно похлопала ресницами. — Так у неё шрамы на всю жизнь остались, ни один парень на неё теперь не посмотрит.