Деревья стали редеть и открыли пустое пространство. Ребята вышли к заболоченной речушке, медленно несущей красные воды сквозь седые кочки и корявый сухостой.

— То самое болото? — равнодушно спросила Стася.

— Значит, где-то рядом родник, — деловито осмотрелся Гордей. — Воды надо набрать.

— Вон там, наверное. — Ника направилась к сваленным в кучу доскам. Хотя приблизившись, рассмотрела потемневшую от времени резную деревянную крышу, когда-то крепившуюся на фигурных столбах, теперь прогнивших и изъеденных древоточцами.

Пнув балясину, Гордей спустился по отлогому песчаному склону к чистейшему озерцу, прозрачными волнами покрывающему дно из мелких камешков. Ника засмотрелась на солнечные отсветы, играющие в ряби волн, когда кто-то толкнул её в плечо. Оглянулась — кто здесь?

Но рядом никого не оказалось. Все ребята уже спустились вниз, Ника стояла наверху, у сваленной крыши одна. С другой стороны озерца к воде спустила густые кудрявые ветви большая плакучая ветла. Жёлтые загнутые листочки доставали до глади, качаясь на слабом ветру, и с лёгким шорохом поглаживали огромный красный валун.

Оставив рюкзак, Ника в обход озерца спустилась к раскидистой иве. От запаха трав у воды кружилась голова. Добравшись до дерева, рукой отодвинула густой занавес ветвей. Там, в тёмной прохладе лежал огромный красный камень. На поверхности будто остались следы двух босых ног — почти симметричные впалые отпечатки ступней, пяток, пальцев.

— Это что? — подошедшая Стася завинчивала крышку на бутылке с водой. — А, тот самый камень, который… Э, напомни?

— На этот валун Еремей ставил своих жертв. Убивал и сбрасывал в карьер. Реки тогда ещё не было. А после Революции здесь расстреливали монахов из Успенской пустыни. — Ника не могла оторвать взгляда от камня и тёмных омывающих его волн.

— Брехня, — заявила Стася и пошла к Гордею, виляя тощей попой, по которой хотелось с размаху пнуть.

Ника опустила занавес из гибких ветвей и тоже вернулась к остальным. Все уже наполнили тару и теперь просто отдыхали на берегу.

— У кого сколько монет? — услышала Ника звонкий Стасин голос, пока умывалась и наполняла свои бутылки. Но никто не ответил. Тогда Стася зашла с другой стороны: — У кого больше десяти? Пятнадцати?

Пока Стася называла числа, Ника выбралась наверх. Никто так и не сознался, сколько денег нашёл.

— А у меня вот кольцевик. — Ника достала монетку из кармана и показала остальным. Реакции было ноль.

Помолчали.

— И что? — спросила наконец Женя.

— Откуда он здесь взялся? — Ника перевернула монету, чтобы рассмотреть орла на свету. — Здесь дата — 1805-й год. Но Еремей был раньше.

— Но люди здесь и потом жили. — Стася, раскинув руки, разлеглась на земле, нагретой осенним солнцем.

— Еремеев клад — не единственный, — поучительным тоном сообщил Гордей. Он сидел обхватив руками согнутые колени. — В Нижегородской области спрятано больше тридцати кладов. Мало ли, чья это монета.

— Если тебе не нравится, можешь мне отдать, — широко улыбнулась Стася.

— Ничего, я потом оценщику покажу. — Ника спрятала свою единственную копейку во внутренний карман.

— Ты всего одну монету нашла? — спросила Женя, возившаяся в своём рюкзаке. Ника не хотела отвечать, чтобы ребята её не высмеяли. Но они и так поняли. Женя снисходительно произнесла: — Не всем одинаково везёт. Как в деньгах, так и в любви.

И она взмахнула густыми ресницами, глянув на Гордея.

— Может, мы пойдём уже?! — громко спросила Стася, поднимаясь.

Закинув рюкзаки на спины, ребята двинулись прочь от источника.

Остаток дня компания пыталась вернуться на свой маршрут, ведь направившись по следам летающих шаров, они здорово отклонились от намеченного пути. К закату все вымотались, Стася начала ныть, что устала.

— Да ты заткнёшься когда-нибудь? — не выдержала Женя. Она тоже выглядела утомлённой — бледная, взлохмаченная, с глянцевым от пота лицом.

Но у Жени хотя бы остались силы прикрикнуть на Стасю, которая вообще-то так и шла налегке. А вот у Ники даже на это сил бы не хватило — рюкзак давно резал плечи, каждый шаг отдавался болью по ногам аж до пяток, горло першило от жажды.

— Ладно, привал, — хмуро скомандовал Гордей метрах в двадцати от источника, бившего из-под корней огромной кривой берёзы.

Пока Женя возилась у палатки, Ника пошла к роднику набрать воды и помыть руки. Умывшись и попив от души, так что холодная вода приятно прошла до желудка, Ника услышала шаги.