У него была компания.

Стройная женщина, одетая только в кожаную набедренную повязку и топ такого же цвета, беспокойно расхаживала по комнате. У нее были растрепанные каштановые волосы и сандалии на тонкой подошве, которые шлепали по цементному полу. На шее у нее была какая-то татуировка, что-то, отдаленно напоминающее звенья цепи. От нее исходил неприятный запах. Он не был подавляющим, но был сильным, почти физически ощущался в камере. От нее пахло, как от человека, который был бездомным и какое-то время жил на улице. С другой стороны, ее длинные ноги были красивыми и мускулистыми. У нее был плоский живот и пышная грудь. И этот наряд делал ее похожей на беженку из научно-фантастического фильма, на красотку-воительницу из постапокалиптического мира.

Когда она заметила, что он очнулся, она перестала расхаживать по комнате и сосредоточилась на нем. У нее были яркие зеленые глаза, которые придавали ей экзотическую привлекательность.

– Я не собираюсь ходить вокруг да около, новичок, - если у тебя осталось что-то ценное, отдай это.

Чeд вытянул ноги и сел на край койки. Он чувствовал себя слабым, измученным, как после долгого дня физического труда.

Он сказал:

– Подожди, дай мне секунду. Ты сказалa...

Затем она двумя руками схватила его за рубашку и без видимых усилий подняла с койки.

– Заткнись!
– oна встряхнула его так сильно, что Чеду показалось, что его голова вот-вот оторвется. По его щекам потекли слезы.
– Не шути со мной, идиот. Я хочу все, что у тебя есть. Сейчас же.

Чед сглотнул, мгновение пытался обрести дар речи, затем сказал:

– Хорошо! Хорошо! Просто, пожалуйста, отпусти меня. Я сделаю все, что ты захочешь.

Она тут же отпустила его, и он, покачиваясь, поднялся на ноги. Ему потребовалось мгновение, чтобы восстановить равновесие, затем, бросив последний, вызывающий пот взгляд на сверкающие глаза женщины, он начал выворачивать карманы. Там было немного. Горсть мелочи, которую он отдал ей, как только она оказалась у него в руках. Но она отшвырнула монеты в сторону, ударив его по руке, и они разлетелись по полу. Он похлопал по заднему карману, где обычно лежал его бумажник, и, вздрогнув, понял, что он пропал.

– Эй!
– в его голосе на мгновение прозвучало нелепое негодование. Затем он вспомнил о своей дурацкой ситуации и встретился с каменным взглядом женщины.
– Бумажник пропал.

Она схватила его за левое запястье.

– Конечно, так и есть. Она сняла поддельный "Ролекс", который он купил у уличного торговца в Ки-Уэст, и спрятала его в сумке, прикрепленной к ее набедренной повязке.
– Теперь это мое. Все, что у тебя есть, принадлежит мне.

Никогда, ни в какой момент своей жизни - ни когда он подвергался суровым наказаниям со стороны своего отца, ни когда терпел насмешки спортсменов и других хулиганов, никогда - он не чувствовал себя таким запуганным другим человеком.

Он постарался, чтобы его голос не дрожал.

– О-хорошо!

– Теперь твоя обувь.

Она ударила его в грудь ребром ладони, и он отлетел назад, больно ударившись о койку. Он ударился затылком о стену, вскрикнув от боли. Затем ее руки снова оказались на нем. Сильные, испытующие руки. Руки, которым нельзя было отказать. Чед был неспособен оказать физическое сопротивление такой грубой силе. Он был небольшого роста, 5 футов 6 дюймов, и весил около 150 фунтов[11]. Он был, по его собственному признанию, немного шумным малым. Однако осознание всего этого мало помогало облегчить боль, которую получало его самолюбие. Каким должен быть уважающий себя парень, чтобы им помыкала женщина? В нем вспыхнул бунтарский порыв. Но как? Он подумал, не прибегнуть ли к своему самому надежному оружию - язвительному замечанию.

Но даже это умение подвело его.

– Эй...
– выдавил он.
– Не так грубо, ладно?

Но она его не слушала. Теперь у нее были его ботинки, и она сидела на цементном полу. Она скинула сандалии и надела почти новые кроссовки "Рибок", которые Чед носил меньше недели. Она снова поднялась на ноги и продолжила расхаживать по камере, примеряя обувь.

Она одарила Чeда хищной ухмылкой.

– Да, блядь.

Некоторое время спустя - Чeд не был уверен, сколько именно, так как у него больше не было часов - они услышали шаги по коридору за дверью камеры. Чед снова сидел на койке, и маятник его эмоций бешено раскачивался, колеблясь между скукой и опасением, граничащим с ужасом.

Он решил, что не станет заговаривать с Шиной[12], как он думал о ней, пока его не попросят, но в голове возник вопрос, который он просто обязан был задать.

– Это ад?

Она бросила на него холодный взгляд.

– Заткнись. У нас гости!

Шаги стали громче, и через мгновение в дверях камеры появились два дюжих охранника, а между ними заключенный в наручниках. Шина никак не отреагировала на их появление. Она достала из своей сумочки самокрутку. Чед, однако, встал с койки и подошел к двери.

– Это настоящая тюрьма?
– он ни к кому конкретно не обращался.

Из ниоткуда появилась складная дубинка и просвистела между двумя прутьями решетки. Чeд задохнулся от внезапного ощущения давления на живот. Ощущение было такое, словно его сильно ударили в живот черенком от метлы. Затем дверь с лязгом распахнулась, с заключенного сняли наручники и втолкнули внутрь, после чего дверь с громким лязгом захлопнулась.

Один из охранников сказал:

– А теперь ведите себя хорошо.