Она старалась не ухмыляться.

– И ты - тот учитель, в котором я всегда нуждалась, верно?

Его глаза сияли уверенностью.

– Да, Дрим. Это я.

Она почувствовала, как в ней зарождается что-то похожее на вызов. Это чувство было приятным. Бодрящим. Напоминающим о присущей ей человечности.

– Что ж, Эд, позволь мне познакомить тебя с радикальной концепцией - возможно, я предпочту оставить эти способности неиспользованными. Может быть, - и в этом-то все и дело, - может быть, я предпочитаю быть обычной девчонкой.

Выражение его лица потемнело.

– Ты никогда не была нормальной, Дрим. Это нелепое заявление, - oн улыбнулся, но в его улыбке не было юмора.
– Я чувствую правду в твоей душе, и правда в том, что ты всегда чувствовала себя обособленной от других представителей своей расы. У тебя много друзей, близких людей, но тебе не хватает связи, жизненно важного компонента. Tы никогда не знала, что это такое, но я подскажу ответ. Это та чувствительность, Дрим, та способность, которая нужна тебе, чтобы видеть то, что находится под поверхностью вещей. Видеть истину. Усвой то, чему я хочу тебя научить, и ты сможешь познать более важные истины. Вечные истины. Тайны богов, Дрим. Я думаю, что отказ от своей человечности того стоит.

Дрим хихикнулa.

– Да, я действительно хороша в разгадывании скрытых истин, Эд. Черт, я настолько хороша в этом, что не знала, что моему парню нравятся мужчины, - oна постучала указательным пальцем по виску.
– Моя проницательность поражает, не так ли?

Кинг ничего не сказал.

Его взгляд устремился куда-то вдаль.

Он злится на меня, – подумала Дрим.

Мысль об этом была одновременно волнующей и пугающей. Она была в том редком положении, когда за ней ухаживало это существо. Существо хотело, чтобы она присоединилась к нему, добровольно стала частью его безумного мира, и, вероятно, это было единственной причиной, по которой с ней до сих пор не случилось ничего ужасного.

Эта мысль снова заставила ее вспомнить о Карен и Алисии. Она подозревала, что не сможет помочь им, если они попадут в беду, но, тем не менее, чувствовала себя обязанной позаботиться о них.

– Эд, я хочу задать тебе вопрос и надеюсь, что ты достаточно уважаешь меня, чтобы дать честный ответ.

Она увидела, как его пристальный взгляд оторвался от нее и вспыхнул любопытством.

– "Нравится" - это самое мягкое выражение для того, что я чувствую к тебе, Дрим, - oн улыбнулся.
– Я думаю, это может быть нечто гораздо большее.

Она снова приподняла бровь.

– Ты думаешь, что любишь меня, Эд?
– заявление Кинга было неожиданным и опровергло все остальные предположения.
– Ты не можешь быть серьезным. Tы познакомился со мной только вчера вечером. И я... не такая, как ты.

Он глубоко вздохнул.

Дрим не моглa представить себе более утомительного звука.

И он действительно выглядел уставшим. Она присмотрелась к нему внимательнее. Его глаза. Черты его лица. Его поза. Она была уверена, что то, что она видела, было не просто физическим истощением. В его глазах отражалась душевная усталость. Это ощущение подтвердило ее подозрения относительно его душевного состояния. Она испытала дрожь узнавания, словно открылась ранее закрытая дверь в ее сознании.

Это было похоже на предвидение.

Кинг отвел от нее взгляд.

– Нет, Дрим, ты не такая, как я. Ты не проживешь тысячу лет. Ты не увидишь, как поднимаются и падают империи. Представь себе, Дрим. За такую долгую жизнь ты испытала все, что только можно испытать, много раз. За исключением, конечно, любви, - тревожные нотки в его голосе заставили ее вздрогнуть.
– Ты хочешь честности, Дрим? Вот тебе и честность. Я убиваю. Это то, чем я занимаюсь. Это моя цель. Я не могу этого изменить, да и не хочу. Пока я живу в этом мире, я буду продолжать делать то, что делаю, - он снова вздохнул.
– Возможно, я убил бы тебя прошлой ночью, если бы наше совместное времяпрепровождение не было таким незабываемым. Теперь я понимаю, какой это была бы пустая трата времени. Какая пародия.

Дрим вздрогнулa.

– Значит, моя судьба еще не решена, Эд?

Взгляд Кинга вернулся к ней.

– Я не убью тебя.

Девушка выдержалa его взгляд.

– Я не боюсь умереть, Эд. Ты знаешь об этом?

Он изучал ее мгновение, склонив голову набок.

– Я чувствую это, да. Полагаю, это может быть одной из причин, по которой я нахожу тебя такой... неотразимой.

Он оттолкнулся от перил, подошел к плетеному креслу и опустился перед ней на колени. Он взял ее левую руку в свою, повернул так, чтобы запястье было обращено наружу, и провел по маленьким белым шрамам кончиком указательного пальца. Дрим содрогнулся от его прикосновения, которое обладало сводящей с ума способностью превращать шрамы в новую эрогенную зону.

– Твое добровольное заигрывание с собственной гибелью трогает меня. Я не верю, что самоубийство - это акт трусости, как утверждают многие из твоего вида. Это свидетельствует о редкой храбрости, непоколебимом стремлении познать блаженство, которое лежит за пределами этого разрушающегося мира.

Это говорит о какой-то самооправдывающейся чепухе,– подумала Дрим.

Как ей следовало бы знать, поскольку она высказывала подобные мысли целой череде психотерапевтов, хотя и не столь поэтично. Она была достаточно умна, чтобы понять, когда мужчина пользуется ее слабостями. Это была жуткая, коварная, закулисная тактика взбесившегося мудака, но будь она проклята, если она не была эффективной.