– Да, я готов.

Парадайз улыбнулся.

– Давай повторим все это в последний раз.

И Чед начал понимать, чем на самом деле была задняя комната "Аванпоста". Командным пунктом.

* * *

Время Собрания подходило к концу. Огни стадиона начали тускнеть, предвещая наступление ночи. Чeд последовал за Вандой и Тоддом Хейнсом, когда они пробирались сквозь толпу рабов на "площадь", место, которое, как ему дали понять, в этом скрюченном сообществе считалось центром города.

Площадь представляла собой большую открытую площадку между зданиями. На одном конце была площадка для выступающих, а за ней - большой шатер. Чeд представил себе Лазаря, ожидающего в этом шатре, возможно, вспомнив, каково это - ждать за кулисами перед концертом. Поскольку он знал, что певца в шатре нет, образ не складывался. Старик находился в отдельной комнате в одном из зданий, расположенных по периметру площади, и его должны были сопроводить на сцену прямо оттуда, когда наступит момент, когда он окажется в центре внимания.

Посреди площади была яма. Она была заполнена обугленными остатками костров, оставшихся от предыдущих Cобраний. Чeд увидел, как рабы катят тележки со свежими дровами к яме, и подумал, много ли среди них заговорщиков, если таковые были. Это заставило его начать вглядываться в лица всех, кого он видел, пытаясь определить, кто из них его товарищ по оружию, а кто нет. Ему говорили, что еженедельные фестивали - это дозы безудержного разврата. Он видел выпивающих людей, но то, что он увидел, не было похоже на начальную стадию пьяного разгула. У многих людей были бутылки, но они потягивали из них. Ухаживали за ними. Они выглядели как люди, которые знали, что им следует быть осторожными с количеством выпивки, как кучка специально назначенных водителей на периферии массового паба.

С другой стороны, возможно, ему мерещилось то, чего там не было. Возможно, в свое время он насмотрелся политических триллеров. В любом случае, он решил, что даже небольшая паранойя - опасная вещь.

Не надо ничего предполагать, – подумал он.

Придерживайся того, что знаешь.

Остальное не в твоей власти.

Они обошли площадку по пути к платформе, где присоединились к растущей толпе людей, ожидающих какого-то неминуемого события. Чед стоял в стороне от платформы вместе с Тоддом и Вандой.

– Что здесь происходит?
– он спросил их.

Ванда стояла, скрестив руки на груди и отвернувшись от него.

– То, что обычно происходит, - это версия водевиля в Изнанке. Это первое. У вас есть актеры, если их можно так назвать - они плохие, - которые высмеивают структуру власти в таких ребяческих сценках, что вы можете поклясться, что они написаны пятилетними детьми. Контролируемый бунт. Безопасная псевдоанархия. Это согласуется со всей концепцией Собраний как средства успокоения духа. Затем, в какой-то момент, на сцену выводят самых слабых и жалких людей Изнанки для публичного унижения. Это мероприятие с участием толпы, в котором судейская коллегия взвешивает предложения толпы о том, как лучше всего надругаться над бедолагами. В этом вся ирония. Рабов, которые долгое время подвергались актам случайного садизма, поощряют к тому, чтобы они находили своего рода облегчение в проявлении садизма по отношению к другим рабам.

Теперь Чeд понял, почему эта женщина была подругой Синди.

Она была проницательной.

Он сказал Тодду:

– Я думал, ты - гений.

Парень ухмыльнулся.

– Да, это так, - oн обнял женщину за талию.
– Я просто оказывал на нее влияние.

Чед вытаращил глаза.

Он ничего не мог с собой поделать.

Изнанка былa ужасным, варварским местом, возможно, оно было самым близким к настоящему Aду на земле, но где еще у такого парня, как Тодд, был шанс переспать с такой хитрюгой, как Ванда?

Ванда смотрела на него. Возможно, она почувствовала, о чем он думает.

– Прости, если я была резка с тобой, Чед. Я любила Синди, и...

Ей не нужно было этого говорить.

– Я был с ней, когда она умерла.

Она опустила взгляд.

– Да.

– Я не смог спасти ее, Ванда, - oн почувствовал, как в нем поднимается опасная волна эмоций. Соберись с мыслями,– подумал он.
– Соберись с мыслями. О, чушь собачья. – Просто все произошло чертовски быстро. Я никогда не чувствовал себя таким бесполезным. Я бы отдал за нее свою жизнь.

Ванда снова посмотрела на него.

– Я верю тебе. Я знаю, что ты ничего не смог сделать. Но я не могу избавиться от своего горя, как Парадайз. Я просто не могу.

Чед кивнул.

– Я знаю.

На Чeда нахлынуло собственное горе. Он был настолько поглощен тревогой, что не сразу заметил волнение, прокатившееся по толпе. Затем он поднял глаза и заметил, что вокруг платформы собралось много людей. Костер уже был разожжен и потрескивал, пробуждаясь к жизни. Теперь он увидел еще несколько явно пьяных людей. Периметр площади патрулировали вооруженные охранники, и Чeду снова показалось, что он может различать, кто с ними, а кто нет. Некоторые из охранников, а может, и большинство из них, демонстрировали полное безразличие. Но некоторые из них казались встревоженными, поочередно изучая толпу, своих коллег-охранников и близлежащие здания.