Чед пошатнулся, в голове у него помутилось, но Ванда крепче сжала его локоть, удерживая в вертикальном положении, пока он не обрел равновесие.

– Что здесь произошло?

Тодд подошел к нему с мачете.

– Начало, Чед. Первая победа восстания.

Ванда сказала:

– Эти люди были настоящими Повелителями, Чед. Все они.

Шафт усмехнулся.

– Придурки так и не поняли, что на них нашло. Все было кончено за считанные минуты.

Чед вздрогнул от движения руки Тодда, но потом понял, что парень хотел отдать ему мачете. Чед взял его с большой неохотой, слегка придерживая за конец рукояти. Он хотел сказать им, что не собирается кромсать людей на куски, но понимал, что в этом уравнении нет места для тошноты.

Тодд кивнул на еще одну брешь в брезентовой стене шатра. Чeд оглянулся и увидел несколько темных ступенек, которые, как он предположил, вели на платформу.

– Наши люди спрятались там, ожидая словесного сигнала Джейка.

Шафт усмехнулся.

– Да, это будет фраза "я дарю вам революцию".

Чeд вздрогнул.

– Господи... как ты мог убить так много людей так быстро?

Другой мужчина сказал:

– Делай, что должен.

Чeд смог только кивнуть.

Он, конечно, слышал это раньше.

Тогда он осознал, как отчетливо слышит Барнса в шатре, как будто старик стоит прямо рядом с ним. Старик говорил что-то о неизбежности перемен, о том, что никакой порядок не вечен. Чед задавался вопросом, как долго то, что осталось от властной структуры Изнанки, позволит продолжаться теперь уже откровенно предательской обличительной речи. Толпа притихла, когда Барнс заговорил о жертве, принесенной Лазарем. Память о почитаемой фигуре все еще обладала силой, способной придать ей некоторую торжественность. Но когда старик сослался на христианскую легенду о воскресении их мессии, поднялся новый ропот.

Ропот становился все громче, превращаясь в бормотание взволнованных голосов.

Старик не мог говорить то, что, по их мнению, он говорил.

Как он мог?

Чeд лишь смутно осознавал, что Шафт снова принялся за работу с мачете, отсекая несколько оставшихся нитей ткани, которые все еще соединяли окровавленную голову с искалеченным телом. Голова отделилась с таким звуком, что у него свело желудок. Чернокожий мужчина аналогичным образом освободил еще одну голову. Он схватил их обоих одной рукой за пряди длинных волос и направился к выходу на сцену.

– Если вы можете верить в революцию...
– проревел Барнс, - ...вы можете верить в воскрешение!

Последовала драматическая пауза. Его голос понизился! когда он продолжил:

– Люди Изнанки, я дарю вам революцию!

И Шафт бросился вверх по лестнице на сцену.

Чед представил, как он поднимает отрубленные головы над головой, чтобы все могли их видеть.

На мгновение воцарилась ошеломленная тишина.

А затем воцарилась свистопляска.

Ванда сжала руку Чеда, заставляя его крепче сжать рукоять мачете.

– Что бы ни случилось, держи его при себе.

Затем она направилась с Тоддом к входу на сцену. Остальные столпились вокруг них, слушая, как снаружи разгорается война. Раздалась какофония выстрелов. Оглушительные, резкие звуки. Слышались глухие удары дробовиков и усиливающийся грохот хлопушек из автоматического оружия. Чeд почувствовал, что очаг конфликта находится по периметру площади, где было много охранников. Охранники стреляли в охранников. Это казалось безумным способом развязать войну. Разве анонимность шлемов не сделает невозможным отличить хороших парней от плохих? Он слышал крики женщин, вопли мужчин и плач детей. Их очевидный ужас потряс его. Находясь в этой палатке, он почувствовал себя генералом в каком-то безопасном лагере далеко за линией фронта. Но он понял, что его отвели в это место, чтобы он не оказался на линии огня. Он был их спасителем, тем, кто был обещан в видении, и они защитят его.

Пока он не столкнется лицом к лицу с существом, которое они называли Хозяином.

И в этот момент он будет предоставлен самому себе.

Чeд посмотрел на мачете в своей руке и сжал его чуть крепче. Руку, держащую мачете, странно покалывало, как будто ее пронзал слабый электрический ток. Он попытался унять дрожь в руке, но это было трудно. Он не чувствовал себя убийцей демонов. Эти люди видели в нем героя, но он не чувствовал в себе ни капли героизма. Он просто испытывал страх и беспокойство, как сердечный больной, которому вот-вот положат под нож.

Стрельба прекратилась. Чeд сделал глубокий вдох, о котором и не подозревал, и напряжение немного спало с его тела. Затем он понял, что битва на самом деле не закончена. Он все еще слышал выстрелы, но они были прерывистыми и отдаленными, и он представил себе перестрелку между зданиями в глубине поселка.

По ступенькам застучали шаги, и Шафт снова появился в шатре. Его глаза заблестели, а мышцы напряглись. Чед был уверен, что никогда в жизни не видел более возбужденного лица.

– Началось! Мы получили несколько ударов, потеряли нескольких наших охранников, но элемент неожиданности с нашей стороны был слишком велик для этих ублюдков. Они сейчас отступают, и наши люди охотятся на них по всему поселку.