— Да, но, ее здесь больше нет, — медленно говорю я. — Так что, может быть, тебе пора научиться самой.

Она высвобождается из моих объятий, и на ее лице отражается неуверенность.

— Видишь ли, на самом деле я создана скорее для любви, нежели для боя.

— Да, я так и понял, — мои слова звучат гораздо мягче, чем я ожидал, словно она каким-то образом выдавила из меня сострадание. Она отворачивается, пряча лицо в тени, которую я на нее отбрасываю. — Посмотри на меня, — и снова, каждое слово достаточно мягкое, чтобы утешить, и строгое, чтобы привлечь внимание. Она приподнимает голову. — С тобой все в порядке?

Она энергично кивает.

— Теперь да.

— Хорошо, — я отступаю в сторону, предлагая войти в комнату. — Потому что, похоже, ты пока будешь спать здесь.

— Ох, нет, я не могу…

— Можешь. И будешь.

— Нет, правда, это…

— Чрезвычайно щедро, я знаю, — отрезаю я.

Смахивая слезу со щеки, она решительно выпрямляется.

— Хорошо. Но только если ты пообещаешь переночевать в Форте.

Коротко киваю.

— Конечно.

— Скрепим обещание, — настаивает она, протягивая мне здоровую руку.

— Ты правда думаешь, что именно это заставит меня сдержать обещание?

Несмотря на мои слова, она шевелит пальцами, и я пожимаю ее мягкую ладонь, хотя бы для того, чтобы мы могли продолжить этот разговор.

— Хорошо. Значит, решено, — она снова хмыкает, а затем тщательно стирает с лица остатки слез, после чего выжидающе смотрит на меня.

— Верно, — говорю я без особого энтузиазма. — Ложись в постель.

Она смущенно смотрит на скомканные простыни.

— Я все равно привыкла спать на земле, так что я просто…

— Примешь мое щедрое предложение? — она открывает рот, но по комнате разносится мой голос. — Отлично. Ложись в постель.

Ее руки внезапно упираются в бедра.

— Не мог ты попросить вместо, чтобы приказывать?

— Ох, вы только гляньте, кто наконец-то постоял за себя, — я постукиваю пальцем по ее носу. — Но нет.

Сдув челку с глаз, она нерешительно подходит к кровати. После долгих размышлений она, наконец, садится на край.

Стоя над ней, я начинаю тянуть за уголок одно из мятых одеял, на которых она сидит. Она едва не падает, бормоча что-то в знак протеста. Не обращая внимания на ее возражения, я стелю мягкое одеяло на пол рядом с кроватью.

— Ты уж точно могла бы пожертвовать ради меня одним одеялом.

— Ты уж точно мог бы попросить меня встать, — бормочет она с натянутой улыбкой.

— Ты знаешь, что в этом нет ничего смешного.

Кожей ощущаю ее взгляд, пока комкаю одежду в импровизированную подушку. Изо всех сил стараюсь игнорировать это ощущение, а так же выражение ее лица. Даже когда она плакала, ей удавалось светиться, словно каждая слеза была каплей солнечного света.

— Ты пропустил местечко.

Я вскидывая голову при звуке ее голоса и вопросительно поднимаю брови.

— Сажа, — поясняет она. — Осталось немного на локте.

— Тогда держись подальше, — хмурюсь я. — Предпочел бы, чтобы в меня больше не сморкались.

Она улыбается, хватая влажную тряпку со стойки напротив кровати.

— Не смеши, — она хватает меня за руку, пытаясь притянуть к себе. И хоть и неохотно, но я позволяю ей.

Она немного колеблется, прежде чем провести тряпкой по моей руке. Ткань шершавая на ощупь, хотя ее прикосновение, что неудивительно, нежное.

— Я далеко не хрупкий, — говорю в ответ на каждое ее нежное прикосновение.

— Я знаю, — тихо произносит она. — Между хрупкостью и мягкостью есть большая разница.

Эти слова совсем не похожи на сотни предыдущих. Они обдуманны, проницательны, как и она сама.

— Значит, ты думаешь, что я мягкий?

Она вопросительно наклоняет голову:

— Разве ты не хочешь, чтобы о тебе заботились? — она лишает меня дара речи.

И только когда она выпускает из рук грязную ткань, я прочищаю горло, наконец нарушая тишину. Смотрю, как она опускается обратно на матрас, зарываясь в одеяла.

И только тогда я устремляюсь к двери, засовывая кинжалы за пояс штанов.

Я слышу беспокойство в ее голосе.

— Куда ты идешь?

Дверь распахивается.

— Найти их.

Глава шестая

Адина

Я просыпаюсь от сладкого аромата булочек так же, как и делаю каждое утро с тех пор, как Мак отправился искать людей, загнавших меня в его объятия. Хоть я и не знаю, что стало результатом его действий, но начинаю думать, что, возможно, мне это и не нужно.