– Я никогда не заглядываю настолько далеко вперёд, Леонид Дмитриевич. Подождём – увидим.

– Что именно увидим?

– Что, возможно, нам придётся тщательно проверить ваши слова.

– Уверен, что не придётся. – Шевчук нервно посмотрел на Вербина. – Вы старший?

– Мы представились, – вежливо ответил Феликс. – И назвали звания.

– Да, конечно, извините. – Шевчук посмотрел на кофе, но к кружке не притронулся. Он только сейчас сообразил, что может оказаться подозреваемым в убийстве молодой девушки.

Своей любовницы.

О которой нельзя было сказать, что она «годится ему в дочери» – для своих сорока лет Шевчук выглядел идеально: лицо не отёкшее, не расплывшееся, волосы ещё не начали редеть, глаза живые, взгляд быстрый. К тому же Шевчук явно не обходил стороной спортивный зал и его плотная, широкоплечая фигура производила хорошее впечатление. Рядом с девушкой он выглядел скорее старшим братом и то, что между ними двадцать лет разницы в возрасте, абсолютно не читалось.

– Все говорят, что Вика покончила с собой.

– «Все» – это кто? – мягко уточнил Вербин.

– Знакомые.

– У вас были общие знакомые?

– Как их могло не быть? – удивился в ответ Шевчук. – Мы ведь работали вместе. – И уточнил: – Это не тайна – мне рассказала Вера Погодина.

Феликс, разумеется, понимал, о какой общей знакомой идёт речь, но хотел, чтобы Шевчук сам назвал источник информации. А Вере Крылов говорил, что смерть Виктории, скорее всего, наступила в результате самоубийства.

– Да, суицид – одна из основных версий случившегося, – ответил Феликс, внимательно глядя на Шевчука.

К счастью, Иван понял, что Вербин затеял игру, и не стал влезать с уточнениями.

– Тогда к чему наш разговор?

– Мы обязаны рассмотреть все возможные версии, даже самые фантастические.

– Родственники не верят в самоубийство? – сделал вывод Шевчук.

– Не верят, – помолчав, признал Вербин. И услышал в ответ неожиданное:

– Я тоже.

– Почему?

– Ну, например, потому, что мы планировали побывать в начале марта на Алтае.

– Вы с Викторией? – уточнил Феликс, чтобы выиграть немного времени.

– Я с Викой. – Последовала короткая пауза, после которой Шевчук с едва различимой в голосе иронией осведомился: – Не ожидали?

– Вы правы, Леонид Дмитриевич, не ожидал, – не стал скрывать Вербин.

Шевчук сделал глоток остывшего кофе и вернулся к рассказу. Сейчас он держался намного спокойнее, чем в начале разговора.

– У нас была запланирована командировка в Горно-Алтайск, и мы решили совместить её с небольшим отпуском, провести там на несколько дней больше, чтобы полюбоваться красотами ещё зимних гор.

– Вы можете подтвердить свои слова? – поинтересовался Феликс.

– Это важно?

– Да, Леонид Дмитриевич, это важно.

– Я сброшу файл по тому номеру, с которого вы звонили.

– Хорошо.

– Вы ведь знаете, что я женат?

– Да, Леонид Дмитриевич, знаем.

– И я понимаю, что вы обо мне думаете. – Шевчук криво улыбнулся. – Со стороны всё кажется очевидным: молоденькая девушка и один из менеджеров, который скоро станет одним из топ-менеджеров компании… Суть интрижки предельно ясна, и то, что я сейчас расскажу, не является попыткой вас переубедить. Я уверен, что это бесполезно и вы всё равно будете проверять каждое моё слово. Это нормально. Поэтому я решил рассказать как есть, а дальше… дальше вы проверяйте. – Он выдержал короткую паузу. – Я… Мы с женой живём уже чуть больше десяти лет. Не могу сказать, что это были очень счастливые годы, но неплохие. Детей у нас нет, мы оба немного карьеристы и сразу договорились, что о детях подумаем потом. В сексуальном плане жена меня привлекает, однако врать не буду – интрижки на стороне я себе позволяю, но всегда веду себя осторожно и это всегда именно интрижки, сексуальная связь без сколько-нибудь серьёзных обязательств. А Вика… – Шевчук грустно улыбнулся. – Уверен, вы знаете, что обычно так накрывает пожилых мужиков: одним хочется порезвиться с молодой горячей девушкой, другие таким образом демонстрируют своё положение. А меня шарахнуло сейчас, задолго до того, как я стал пожилым или добрался до весомого положения. Даю слово – неожиданно шарахнуло. Я оказался в новой команде и… врать не буду – я посматривал вокруг, прикидывая варианты знакомств. Разумеется, обращал внимание на тех, с кем можно замутить интрижку, но Вика… это был нокаут. Её взгляд стал для меня нокаутом. Мы встретились перед каким-то совещанием, её представили, мы поболтали… ни о чём поболтали, предельно короткий разговор… и вот – я думаю только о ней. Скажи мне об этом раньше – не поверил бы, что такое возможно. И вообще, и со мной, ведь я достаточно циничен… Но оказалось возможно… и я это пережил. Я сначала не понял, как сильно Вика меня зацепила, думал, что получится обычная интрижка, но ошибся. Меня затянуло. Или наоборот – вытянуло. Вытянуло из привычной колеи в настоящий мир, в котором отношения строятся на чувствах, а не на сексе или взаимовыгодном интересе. Вика втащила меня в этот мир, и я до сих пор не знаю, как к этому относиться.

– К её смерти?

– К какой смерти? – Шевчук невидяще посмотрел на Феликса.

И Вербин понял, что мужчина имел в виду другое.

– А… Вика… – Шевчук посмотрел на кружку, из которой сделал всего один глоток, и пожал плечами: – Не могу думать, что её нет. Я понимаю, что это пройдёт, что я привыкну к этой мысли, смирюсь со смертью Вики, но сейчас не могу думать о том, что её нет. И совершенно точно никогда не буду думать, что она покончила с собой. Вика любила жизнь, и у нас были планы. И даже если вы докажете, что Вика… что Вика убила себя, я всё равно не поверю.

А вот это он добавил напрасно.

Феликс не изменился в лице, никак не показал, что последняя фраза его «резанула», кивнул и негромко спросил:

– Леонид Дмитриевич, вы не откажетесь рассказать, как провели вечер четырнадцатого февраля?

Шевчук помолчал, делая вид, что вспоминает, хотя все прекрасно знали, что, как бы он ни был уверен в своей невиновности, к встрече с полицией Шевчук тщательно подготовился, после чего неспешно произнёс:

– Это был вторник, будний день. Я приехал в офис к десяти и никуда не отлучался, работал в кабинете. Только с друзьями пообедал, с трёх до четырёх.