– Я благодарю вас за искренность, Леонид Дмитриевич, и надеюсь, что больше мы с вами не увидимся. И ещё раз подтверждаю то, что сказал в начале встречи: если обстоятельства не изменятся, разговор останется между нами.

– Спасибо…

– Но прежде, чем мы расстанемся – последний вопрос.

– Я слушаю. – Шевчук демонстративно посмотрел на часы, однако ответил ровным голосом.

– Скажите, у Виктории было много кукол?

– Кукол? – растерялся Шевчук. По-настоящему растерялся.

– Кукол, – подтвердил Феликс. – Детских или дорогих, совсем не детских, коллекционных. Любых кукол. Вы видели их в квартире Виктории?

– Никогда. – Теперь голос Шевчука звучал уверенно. – Никогда ни одной.

– Не знаете почему?

– Почему не было кукол?

– Да.

– Гм… – Шевчук покрутил головой, внимательно разглядывая полицейских – судя по всему, вопросы Вербина показались ему или розыгрышем, или провокацией, но не ответить на них он не мог: – Вика была молода, но далеко не ребёнок. Она давно уехала из родного дома, где у неё наверняка были куклы, но здесь я их не видел. Да и зачем взрослой женщине куклы? Играть?

– Многие женщины хранят любимые игрушки, – обронил Феликс.

– У Вики был мягкий синий слон, которого она частенько брала в постель… – И только сейчас Шевчук улыбнулся по-настоящему. Эта деталь – синий слон – заставила его открыться и выказать чувства: – Я над ней подшучивал несколько раз… А куклы Вика не любила.

– Знаете почему? – быстро спросил Вербин.

– Понятия не имею. А почему?

Отвечать Феликс не собирался, поэтому улыбнулся в ответ:

– Рассказать, когда узнаю?

– Если сочтёте нужным. – Шевчук встал из-за стола. – Всего хорошего.

К кофе, кроме того, первого глотка, он так и не притронулся.

– Что скажете? – спросил Крылов, когда за Шевчуком закрылась дверь.

– Он тщательно готовился к встрече.

– Недостаточно тщательно, раз вы его разгадали?

– А ты не разгадал?

– Нет. – Крылов поколебался, но ответил честно. – Он показался искренним.

– Шевчук – менеджер высокого уровня, он умеет общаться с людьми. – Феликс выдержал паузу. – И врать.

– На чём он прокололся? – с интересом спросил молодой оперативник.

– Прокололся, сказав, что даже если мы докажем самоубийство – он всё равно не поверит.

– Что в этом странного? – удивился Крылов.

– Слишком пафосная фраза для того образа, который Шевчук играл. И для него самого.

– Вы ему не верите?

– Я не сомневаюсь в том, что Шевчук что-то скрывает, – медленно ответил Феликс. – И в первую очередь меня интересуют детали предполагаемого путешествия, с помощью которого Шевчук пытается показать, что в их отношениях всё было в порядке.

– Но почему он не поддержал версию самоубийства Вики?

– Потому что не дурак и не хочет поддерживать версию, в которую сам не верит. С другой стороны, если Викторию убили, он автоматически превращается в одного из главных подозреваемых. Шевчук всё обдумал и решил играть так: я не верю в суицид, у нас всё было хорошо.

– А что не так с путешествием?

– Ты смотрел телефон Виктории?

– Да, – кивнул Крылов.

– Что смотрел?

– Контакты. Социальные сети.

– А календарь?

– Смотрел.

– И что ты не увидел в календаре?

– Э-эээ… – Крылов сдвинул брови, пытаясь вспомнить содержимое календаря девушки, но Феликс не стал его мучить:

– В календаре не отмечены даты командировки, о которой говорил Шевчук.

– Не все люди подробно заполняют календарь, многие надеются на память.

– В ноябре Виктория ездила в командировку, эти даты отмечены.

– Вы это запомнили?

– Да.

– Не все люди настолько внимательны.

Феликс улыбнулся и посмотрел на оставленную Шевчуком кружку.

– Придётся тебе сходить к нему на работу.

– Мы же обещали этого не делать.

– А ты аккуратно. Деликатно. Помня о том, что нам Шевчуку предъявить нечего, мы его не подозреваем, а всего лишь хотим проверить его слова. Нельзя, чтобы у Шевчука случились из-за нас неприятности.

– Потому что он может оказаться честным человеком?

– Не обязательно честным. Но он может оказаться человеком, не имеющим отношения к смерти Виктории.

– Я понял.

– Очень хорошо. – Ещё один взгляд на кружку. – И последнее о Шевчуке: встреться с его женой.