– И ты сделал шаг, правда как-то… не вовремя, - Дайна исподлобья глянула на его лицо и не смогла отвести глаз от плавящегося серебра огромных радужек, прикрытых веками с длинными светлыми ресницами.

– В жизни всё происходит не вовремя. А обвинение в подкупе меня вообще ошарашило… Но это не важно. С этой минуты ты сама будешь решать.

– Прозвучало, как угроза, - Дайна даже отсела на кровати чуть дальше от подоконника. – А что решать-то?

– Всё. Всё в своей жизни.

– В смысле? Можно не участвовать в Битве?

– Ну, вчера ты не хотела участвовать, - Энриль тоже скрестил руки на груди. – Так что думай сама.

– Конечно, я буду биться за вас. Я вчера это поняла. Когда увидела, как работают лекари и саниты из нашей части, и старший, и… ты. Просто твой поцелуй всё смешал! Кстати, если я захочу, можно будет даже… самой поцеловать тебя? – Дайна ступила на скользкую дорожку.

«Но раз уж мы решили вскрывать все карты...»

– Да. Только имей в виду: у нас не принято целоваться при свидетелях. И если честно, (ты же за правду), я сейчас не хочу целоваться.

– Я тоже не хочу, - она насупилась.

– А когда захочешь, будь осторожна, помни, что собираешься связаться со лжецом.

– Энриль! – от возмущения Дайна даже подпрыгнула на кровати. – Некоторые вещи…

– Что? – хохотнул верховный веан. – Некоторые вещи лучше не говорить?

– Пожалуй, да.

– Вот именно, Дайна! Я тоже так думаю. Особенно, если учесть, что мне досталось править огромной страной.

«Блин. Тут он прав».

– Бьёшь меня моим же оружием, - удручённо прошептала она.

– Дайна, ты слышишь саму себя? Почему твоя жизнь – бесконечная битва? – Энриль сел рядом на кровать, пронизывая попаданку взглядом, от которого душа просто выворачивалась.

Вопрос же поставил её в тупик.

«Ну нет, я не неженка, неспособная справиться с болями прошлых потерь. Прошлое не то, что прошло, оно вообще в другом мире осталось… Но я, правда, часто делаю больно. Ему. Каролине. Коллегам. Своим новым родителям… Почему?»

– Не знаю, - к горлу подкатил комок.

И она даже не подумала отсесть или вырваться, когда Энриль обхватил её плечи руками, заключая в объятья. Лишь вздохнула тяжело и закрыла влажные глаза.

Некоторое время они сидели обнявшись. Дайна делала вид, что не плачет, Энриль - что не намерен утешать.

– Дверь, кстати, открыта.

– К чему это ты? – Дайна отняла мокрое лицо от кителя, испачканного золой.

– Так, на случай если захочешь сбежать.

– Да ну тебя, - она легонько стукнула его по плечу и шмыгнула носом. – Кроме шуток, мне пора идти. Увидимся вечером, как обычно? Надо кое-что обсудить про попаданку.

– Ты знаешь… кто она? – не веря озвучил Энриль её мысли.

– Да. И ты её знаешь.

– Каролина. Избранница Руэйдира, - угадал Энриль. Или подсмотрел?

– Да.

– Это надо хорошенько обдумать, - разом посерьёзнел Правитель.

– Да, - Дайна торопливо поднялась с кровати, поправляя волосы и смятую форму.

– Тогда до вечера, - Энриль тоже поднялся и теперь стоял рядом.

«Всего шаг…» - растревоженное сердце кувыркнулось в груди.

Дайна подалась навстречу, обхватила его за шею руками, встала на цыпочки и поцеловала. Сама. Он ответил, и… это было лучше, чем вчера пред сном. Гораздо-гораздо лучше.

Покои Повелителя Хардракара

Они сидели в креслах у камина и разговаривали. Долго-долго. До самого утра.

Руэйдир рассказывал о своей жизни до того, как в него вселился разум Повелителя. О том, как это его изменило. О том, что Гарцин на самом деле – его мать, Руэйд и Эйд – старшие кузены, Элба – младший, но из другой семьи, а Тори Бранч – бывшая, которую он не любил, но которую ему прочили в невесты.

Ещё он много говорил о памяти прошлых Повелителей – бездонном источнике всех поучительных и интересных историй о придворных интригах, о жизни в Ливиноре, о старых временах.

Он говорил. А Каролина внимательно слушала, смотрела на его лицо, его руки и ощущала тех самых бабочек в животе, о которых так часто слышала на Земле.

А ещё в её голове всё время крутилась счастливая мысль:

«Он не старик. Я была права, он не мог быть стариком,» - она слушала этого невероятного мужчину и не верила - последняя стена на пути к их счастью испарилась бесследно.

Теперь почти ничего не мешало их сближению, но ни он, ни она не торопились с признаниями, откладывая первый поцелуй, как долгожданный десерт, до самого подходящего, волшебного момента.