Шрифт:
«Тренировка…»
– Который час? – подскочила Дайна.
И вдруг поняла, что лежит не на кушетке, и даже не в лаборатории, а в кровати Правителя.
– Энриль, - произнесла она недовольно, потому что…
«Так и есть».
Её рука осталась цела. На ней не было никаких надрезов и швов.
– Ты испортил эксперимент!
– Предотвратил, - Энриль стоял к ней спиной. Наверное, гипнотизировал свои любимые миниатюрные колокольчики, растущие за стеклянной стеной.
– Ладно, - выдохнула Дайна, понимая, что спорить бесполезно.
Испытание она всё равно повторит. Но если продолжит открыто настаивать, Энриль может отменить её исследование. А если вовремя сменит тему, возможно, просто забудет.
Оставалось выяснить один момент:
– Надеюсь, ты забрал меня после того, как разошлась почтенная публика? Или у всех на глазах?
– После, - Энриль поморщился.
Дайна же выдохнула с облегчением.
– Можешь называть это трусостью, - как Правителю, ему явно было не по себе, – но я и так привлекаю к тебе слишком много внимания.
– Впервые вижу тебя в приступе паранойи, - сойдя с кровати, лекарка босиком пошла к верховному веану.
– Что такое паранойя?
– Это…
«В земной психиатрии редкий диагноз. В бытовом смысле…»
– …избыточная подозрительность, склонность видеть заговор там, где его нет, - Дайна обняла Энриля со спины, а через мгновение он сам повернулся к ней, заключил в крепкие объятья и поцеловал в макушку.
«Стоять бы вот так целую вечность… и чтобы не нужно было ждать какую-то битву, думать о Каролине,» - может сон так повлиял или время сгладило обиды на приятельницу с Земли, но теперь, здесь и сейчас сама мысль о том, что ей придётся биться с Каролиной, показалась дикой.
– Возможно, вам не придётся биться, - Энриль подслушал её мысли, но Дайна даже обрадовалась, что ей не пришлось произносить их вслух.
– Тем более, что она маг.
– Хм.
– Я тоже считаю, что это несправедливо. Я просто веан, а она целый маг.
– Не скажи. Мы более выносливые, нечувствительны к температурам, можем дольше обходиться без питья и еды.
– И что мне это даст?
Они всё ещё стояли, обнявшись, так что с каждым словом Энриля её макушку обдавало теплом.
– Если она попытается заморозить тебя или поджарить, ты успеешь отсечь её руку, значит, она не сможет применить против тебя эйтавиор.
– Не хочу я ничего отсекать, - Дайна крепче обхватила его, прижимаясь к белому кителю щекой.
– Через три дня Хардракар устраивает Бал. Мы с тобой приглашены.
– Бал всё-таки будет?
– Да. Мы решили закрепить наш шаткий мир. Думаю, там у нас найдётся минутка, чтобы сделать Хардракару взаимовыгодное предложение.
– Это хорошо, - Дайна выдохнула, а потом сморщила нос и отстранилась от ладного тела Правителя. – А теперь на тренировку?
– У меня другое предложение, - загадочно прищурился Энриль. – Прадедушка рассказывал, что в Авеанне множество красивых мест. Но я никогда там не был… Составишь компанию?
Покои Повелителя Хардракара
Каролина проснулась незадолго до заката. Эйтавиор под потолком спальни тут же вспыхнул, имитируя вечерний свет, и Руэйдир услышал её шаги, напоминающие топот сонного медвежонка. Она отправилась с ванную, а он остался сидеть в кресле каминного зала и размышлять об услышанном вчера.
Размышлять и пытаться подавить панический страх за Каролину. И за Хардракар. А ну как у неё не откроется магический дар? Да, патовые ситуации обычно способствуют высвобождению силы… Но Каролина уже сотни раз попадала в опасные ситуации, а выручал её чаще всего он. Как тогда в розовом саду.
«Ещё Гарцин порой использовала якобы неконтролируемую магию Каролины для сведения личных счётов. Ну а Гедрюс применял свой любимый приём: создать патовую ситуацию самому».
Кроме того, настораживал факт, что ушастые не стали учить свою попаданку магии, а ведь она носит на себе такой же артефакт. Значит либо она не сказала им, кто она есть и умолчала о стекляшке, или, что гораздо ближе к правде, сам по себе артефакт – не гарант умения владеть магическим ресурсом.
От этой мысли у него волосы на голове зашевелились.
Впервые в жизни, точнее впервые в жизнях всех Повелителей, он столкнулся не с заговором, не с внешней угрозой, и даже не с природной катастрофой, но… с божественным вмешательством. Скрытым, непредсказуемым, смертельно-опасным для всей страны.
«И неотвратимым, как солнечный закат или рассвет,» - он уронил голову на руку.
– А-а! – раздалось из ванны.
– Каролина! – Руэйдир подскочил с кресла, как ударенный откатом маг-первогодок, и побежал к ванной с двумя мыслями одновременно: