В том районе действительно кто-то медленно шел, неуклюже отталкиваясь одной ногой, а вторую почти волоча за собой.

Я залез в свой рюкзак, достал бинокль и пристально в него посмотрел. Толстый и высокий, примерно два метра ростом, в черной специальной одежде с оранжевой надписью «Охрана» на груди, мужчина шел по асфальтированной дорожке. В тот же момент сторож обернулся и посмотрел прямо на меня, будто почувствовал, что за ним наблюдают.

— Это же зомби! — воскликнул я от неожиданности.

Услышав эти слова, маленькая девочка положила карандаш, зашла в спальню и протянула мне свой рисунок.

— Я тебя нарисовала, нравится?

— Похож, — ответил я, посмотрев на бумагу. — Только здесь я какой-то, даже не знаю, не живой, что ли. На покойника похож.

— Вовсе не на покойника, — обиделась малышка. — Я рисовала, пока ты спал, и на рисунке тоже спишь.

— Понятно, — говорю. — Тогда очень даже хорошо вышло.

Хотел было сложить рисунок вчетверо и убрать в карман на память, но девочка не позволила. Мало того, она забрала его обратно, сказала, нужен для коллекции. Я еще тогда подумал, в таком возрасте знает такое слово. Сколько ей лет? А до эпидемии сколько было?

— Это не просто зомби, — продолжила девочка. — Я называю его Баюн, как кота из той книжки, что читал мне папа перед сном.

— Зомби-сторож это, — перебил ребенка бородач и тут же замолчал, увидев, как на него посмотрела девочка.

Малышка действительно на мужчину чуть ли не фыркнула. Стал замечать, бородачи как-то особенно к ней относятся, боятся, что ли. Ребенка? С чего бы?

— Баюн охраняет нас, — продолжила девочка.

— От кого же? — не удержался я и вдруг подумал, что она и на меня фыркнет, но оказался неправ.

— От таких, как ты, конечно, — улыбнулась малышка. — Бандюков разных, мародеров и грабителей.

— Но я не такой! — попытался ей возразить.

— Знаю, — голос девочки вдруг стал грустным, и она опустила голову. — Поэтому ты и остался жив. Баюн усыпляет всех новичков, пришедших поживиться в наш дом. А мы потом уже доделываем его работу.

— Доделываете? Как это?

— Ну что ты как маленький, не понимаешь что ли? — рассмеялась вдруг девочка. — Молоточком по голове тук-тук, забираем всё для нас ценное и на корм Баюну.

— Маленький? — удивился я. — Прости, сколько тебе лет и как твое имя?

— Аня, папа зовет Анечка, — улыбнулась девочка. — Мне восемь лет, а что?

— Ничего, — говорю. — Для своего возраста ты немного взрословата.

— Сочту за комплимент, — снова улыбнулась Аня.

— «Комплимент? Ей точно восемь?» — подумал я тогда.

— И чем я вам угодил? Почему не сделали тук-тук по голове? Снаряга у меня дорогая и нужная. И самое главное, почему баюн не действует на вас всех и на меня теперь?

— Анюта, мы так и будем тут торчать? — спросил вдруг третий бородач. — Я чертовски голоден. Мы и так пропустили завтрак.

Девочка посмотрела на ворчливого мужика и, вздохнув, тихонько мне сказала:

— Ладно, идем. Мы живем в другом корпусе, в подготовительной группе.

В дверь станции Бякино громко постучали. Смотреть сквозь щель окна смысла не было. Маша подошла к двери и громко произнесла:

— Убежище закрыто до шести утра. Ночью мы никого не пускаем.

— Это мы, Маш, — раздался знакомый голос Сережи.

Смотрительница на радостях забыла, где оставила ключ. Побежала в каморку и принялась перебирать все вещи. После вспомнила, что искомая вещь висит у нее на шее, и шлепнула себя ладонью по лбу. Вставила ключ в замочную скважину и два раза повернула. Дверь открылась, и девушка бросилась мужу на шею.

— Я так за тебя переживала, — радостно улыбнулась Маша.

Напарники зашли в станцию, Настя с детьми прошли следом.

— У вас получилось! — всплеснула руками Мария. — Мальчики живы, и их удалось вернуть!

— У меня? — уточнил Борис Валентинович, присаживаясь в свое любимое кресло перед печкой-буржуйкой. — Я даже на прием к Сидоровичу не смог попасть. Находить общий язык с вооруженной охраной — точно не мой конёк. Если бы не Сережа, даже не знаю, как бы я поступил. Представляешь, твой муженек даже расписку с этого барыги умудрился получить, да не простую, а с печатью.

— Борис Валентинович на себя наговаривает, — Сережа сел на стул возле печки и снял ботинки с уставших ног. — На расписке настоял именно он, а я лишь дожал этот момент. Кстати, там был некий Мультик. Узнал меня, говорит, член моей банды.