— Так что выбор я дам тебе иной, — Небесная владычица чуть наклонилась, вглядываясь в её глаза. Юнха испугалась: что собирается спросить великая ёщин? И сможет ли Юнха ответить хоть как-то?

— Скажи мне, благодарна ли ты ему за открытый путь или же ненавидишь его за путь закрытый?

Юнха чуть ли не засмеялась от облегчения: проще этого ничего не было.

— Может, он и привёл меня к пути, — заговорила она легко, — но уж точно не заставлял по нему идти. Даже отговаривал. Я сама всё решила. И… я люблю его.

— Коли так, — Небесная владычица выпрямилась, — отыщи его вовремя. И скажи ему это, когда найдёшь.

Она указала в сторону, Юнха обернулась: посреди поля цветов оказалась знакомая дверь с косяком, увитым цветочным рисунком. Она приоткрылась, и оттуда потянуло холодом, и легла на цветы тень, и они тут же увяли.

— Да, матушка, — ответила Юнха, — отыщу.

—

Мун и не думал, что сражение их выйдет простым. Хынъму был столь же древним, как и соединение мира духов и земли человеческой, он, как и многое, рождался вместе с людьми и жил в них и среди них, отравляя то одного, то другого.

Он копил силы, он сумел поглотить Фантасмагорию, в нём было столько холода и тьмы, что вряд ли кто-то вообще мог бы с ним справиться, но Мун не считал, что что-то из этого — повод отступить.

Вот только сил у него самого не прибавлялось. Он уставал, а каждое прикосновение холодного дыма отъедало от него кусочек тепла. А меж тем самому Муну так и не удалось хынъму коснуться.

И всё же он держался за то, что оставалось. За свою надежду на будущее, за человеческое сердце… за женщину, которую любил, и за тех, за кого отвечал. Его гнев давно закончился, и осталось только это. Только самая крепкая связь, которую он ни за что бы не позволил разорвать.

Клубы дыма, сухая земля, капли гнили — воздух давно утратил прозрачность, хынъму был будто повсюду. И он оставался неуловим, раня Муна, он всегда сам избегал повреждений.

Он снова нёсся где-то в темноте, среди дыма и взвеси, и Мун ощущал это движение — приближение, и думал, что в этот раз, наверное, уже не сможет увернуться, и тут связь, которую он так лелеял, ожила. Будто ток прошёл по ней, прозвучали слова, которые стали огнём и светом. Мун отчётливо увидел, что хынъму уже в двух шагах.

Он вытянул руку и схватил тело шестого брата, своего сородича, того, с кем общими были у них кровь и утроба.

Оно было сухой и хрупкой оболочкой, истончившееся за годы в плену у пустоты. Но всё равно нерушимой — неразрушимой, если только не возьмут вверх условия правил волшебства.

Мун разорвал её — вряд ли это вышло бы у него так просто, не пылай сейчас его пальцы тем светом. И не сжимайся ожившее теперь сердце его от жалости и желания подарить тому, что осталось от брата, покой.

Хынъму закричал — покидая разрушенное убежище, и земля людей добралась до него сразу же. Он сжимался обратно в клок чёрного дыма, внутри которого горели глаза, два уголька.

Он был ошеломлён и оглушён. Может быть, ещё минута или несколько секунд, и он оклемается. Так что Мун не стал ждать.

Он вырвал чанъсынъ и пригвоздил им хынъму к земле людей.

В этот раз ему не сбежать. Чанъсынъ лишил хынъму сил.

И портал вздрогнул, прислушиваясь наконец к воле того, кто имеет власть над всеми дверьми мира.

—

«Вот какой выбор даёт Небесная владычица: вроде выбирай, что хочешь. Но только что-то иное, не то, что ей нужно, выбрать никак не получается. Потому что тогда сердце разорвётся пополам, а мир обратится трухой».

Юнха вырвало из сна.

Она села, и взгляд её тут же упал на входную дверь. Узор снова ожил, а дверь действительно была приоткрыта.

Она вела не в коридор, а в подвал мрачного дома, Юнха знала это точно.

Не медля, она бросилась туда, откуда истекала дымная тьма.

Он успел её увидеть, хотя его захлестнуло силой притяжения. Ведь в нём была метка — пусть недолго, но он тоже носил в себе кусок хынъму. И теперь портал закрывался, утягивая за собой всё, что принадлежало Духу отчуждения, все его части и куски, очищая мир от него, не оставляя ничего, что могло бы прорасти снова.

Мун видел, как Юнха ищет путь к нему — через распотрошённый подвал, через завалы, обломки, застывшую чёрными камнями лаву, через ледяные узоры упавшего на те камни тумана.