По опухшему лицу Чиён было заметно, что сама она плакала без остановки почти двое суток.

И при этом умудрялась защищать Юнха: не оставляла её одну, взяв отгулы на работе, а когда той пытались дозвониться родители Ким Китхэ, Юнха успела только сказать «алло», услышать, кто именно говорит, и повторить это растерянно. Она не была знакома с его родителями, никогда с ними не общалась и знала только их имена.

Дальше Чиён выхватила у неё смартфон.

Она была вежливой, но твёрдой. Профессиональной — так она говорила с людьми на работе. Сочувствующей — но это тоже было частью особого тона социального работника.

Она попросила больше никогда не звонить Чо Юнха, поскольку их сын причинил ей слишком много вреда. И ничего общего у них давно нет, они расстались задолго до нынешнего скандала.

Чиён сбросила звонок и внесла номер в чёрный список.

Честно говоря, она была совершенно безжалостна к людям, которые только что потеряли сына. Пусть он и не был хорошим человеком и, кажется, к родителям своим тоже относился не лучшим образом, они всё же любили его…

Прокурор наконец-то пришёл, опоздав на назначенную им же встречу. Он был удручён и явно подбирал слова, чтобы и не обидеть Юнха и Чиён, и защитить интересы своего расследования.

— Всё не очень хорошо, — наконец начал он. И был прав: всё было не очень хорошо.

Он описывал вкратце, как обстоят дела и что будет дальше, а Юнха смотрела за его спину в окно, выходящее на стену соседнего корпуса.

— Я знаю всё, что знал он, — произнесла Юнха, когда прокурор Им взял паузу. Было ясно, к чему он ведёт. — Я думаю, что вы должны были найти собранные доказательства в его… в том месте. Он наверняка прятал их там.

— Мы нашли, — кивнул прокурор Им.

— Можете рассчитывать на мои показания, — закончила Юнха и посмотрела ему в глаза. — На то, что я знаю.

Прокурор Им кивнул снова. Поколебался немного, но всё же сказал:

— Я поделюсь с вами заранее, поскольку это будет объявлено позже… Возможно, так вам будет немного легче, ну… Легче, — он неопределённо махнул рукой. — У Ким Китхэ при себе был ключ от банковского хранилища. Мы уже получили ордер на изъятие. Думаю, он создал себе «подушку безопасности». Что-то важное должно быть в хранилище.

— Это похоже на него, — согласилась Юнха. — Он всегда чуял, где подстелить соломки.

Тот ключ отпирал сокровища, за которым безуспешно гонялся Ли Кын: копии всех тех «уничтоженных» доказательств по плану реконструкции Ёксамдона. И ещё другое, многое Кын достал и сам, до чего-то не успел добраться или же посчитал бесполезным.

Прокуратуре хватило пары дней, чтобы отыскать эти сокровища, вытащить из кучи самые роскошные и на основании их предъявить обвинения, заморозить проекты «КР Групп» и начать новые дела — о коррупции в администрации мэра.

Юнха думала: Мун бы порадовался, что проекты остановлены. Как будто судьба дала дополнительное время. Даже гнилые реки притихли — она не чувствовала их вибраций, как раньше.

Уже четвёртый день Юнха заставляла себя думать, что всё будет хорошо. Мун предупреждал, что не скоро вернётся. Связь с ним дрожала и колебалась, но никуда не делась.

Вот только Юнха будто вернулась в те времена, когда была совершенно одна. И дом, полный цветов, начинал казаться таким же холодным, как и жестяная мансарда.

—

Всё заросло гнилью — зарастает, прямо на глазах. Продолжает чернеть, становится склизким, источает вонь.

Дух роется в базе данных, которую только что вскрыл: оказалось, это очень просто. Он сменял это умение — возможность использовать его единожды, на одноразовый же пропуск на землю людей. И хотя он понятия не имеет, кому же открыл дверь, то была хорошая сделка.

Здесь ещё больше следов, доказательств. Не то чтобы они нужны, он и так знает уже, что прав. Но поиски сами по себе — послание. Следы, что дух аккуратно и методично оставляет прямо сейчас, встревожат хозяина гнили. Заставят подчиниться судьбе, а не идти против неё.

Приведут к месту и времени, к той точке, в которой всё решится.

Это ловушка — такая же примитивная, какую хозяину гнили расставляли совсем недавно. Хозяин гнили тогда победил, так что он попадётся ещё раз. Чтобы ещё раз доказать, что может всё, что никто не одолеет его, хоть в честном поединке, хоть в нечестном.

Но главное, что разорение архива — акт неповиновения. Теперь ничто не привязывает духа к этому месту и к братьям. Осталась лишь одна связь, которую он бережёт.

«Я знаю твоё имя. Я жду тебя — покончим с этим».

Хозяин гнили обязательно прочтёт. Потому что он всё ещё приходит сюда изредка, его тянет в отдел планирования и строительства что-то вроде ностальгии.

Он пользуется чужим телом, и у тела есть своя память. Не так-то просто её побороть.

Дух ждёт, потом чует, что место начинает меняться. Это и есть ответ, но от кого?