— Хочу наполнить чашу.

— Чашу?

— Когда она наполнится, — улыбнулся Ли Кын предвкушающее, — я изменюсь. Осталось немного. А такое доброе дело точно пойдёт в зачёт.

— Твои причины сугубо эгоистичны, — сделала вывод Юнха.

— Ну и что? Разве сами дела не важнее мотивов?

Юнха пожала плечами:

— Я не знаю. Как человек, я чувствую в этом… искажение. Но не могу жаловаться на твои мотивы, пока ты помогаешь нам и лечишь тело моего лучшего друга.

Ли Кын довольно кивнул и добавил:

— На сегодня с общением всё. Будем изредка встречаться на работе или вместе уходить с неё. Чтобы не вызывать подозрений.

Он сделал шаг, и Юнха вдруг, неизвестно зачем, сказала:

— Санъмин-оппа постоянно присылал мне сообщения. Мы много переписывались.

— Думаешь, это тоже нужно делать? — Ли Кын наклонил голов набок.

— О, духи… — Юнха занервничала, не понимая, зачем вообще подняла эту тему. — Я не знаю, я первый раз таким занимаюсь…

— Будем писать друг другу сообщения, — подумав, ответил Ли Кын. — А теперь пока-пока! Мне ещё делать скучную человеческую работу и выслеживать того предателя-болтуна.

— Выслеживать?

Ли Кын довольно ухмыльнулся:

— Я уже уверен, что он разболтал начальству. Мол, Ким Санъмин стал слишком любопытен. И теперь он так на меня смотрит. И я тоже на него смотрю. Особенно, когда он чем-то занят. Потом он чувствует мой взгляд, оборачивается… У него всегда становится испуганное лицо, очень забавно.

«С кем я связалась!» — с отчаяньем подумала Юнха, глядя, как Ли Кын бодро шагает к лифту.

Выполняя свой план по социальным контактам на работе, на следующий день Ли Кын подсел к ней в столовой. Юнха вздрогнула, когда над её столом нависла длинная тень, но в остальном удалось с собой совладать.

На подносе Ли Кына еды было в полтора раза больше, чем обычно брал Санъмин, но Юнха не стала ничего говорить. Кто знает, не обратится ли при недостатке еды Ли Кын в голодного духа?

А у человека аппетит может измениться, не так-то это и странно.

— Я за всеми наблюдаю, — сообщил Ли Кын, отправляя еду в рот быстрыми и ловкими движениями. Санъмин ел совсем не так, и Юнха страдающе глядела на Ли Кына.

И потом до неё наконец-то дошло: да что с того, что он иногда ведёт себя странно? Неужели кто-то в самом деле заподозрит, что их коллегу подменили?

Юнха уже узнала, что с работой Ли Кын расправляется благодаря памяти и знаниям Санъмина. Но общаться с людьми у него вряд ли выходило так же ловко.

— Ты присылаешь мне странные сообщения, — сказала Юнха. — Нелепые стикеры — полбеды…

— Я нахожу самые интересные! — обиделся Ли Кын.

— О, да… — язвительно согласилась она. — Например, с танцующим… фаллосом.

Ли Кын хихикнул.

— Но когда это не стикеры, а текст…

— Это отчёты, — серьёзно ответил он. — О том, кто что делает и кто с кем связан. Я хочу понять, как все эти люди относятся друг к другу. Раньше мне это не давалось…

Он заглотил остаток риса и жадно поглядел на ещё уцелевшие закуски.

— А теперь я всё понимаю намного лучше, — похвастался Ли Кын. — Благодаря твоему другу. Он человек и понимает людей, а его эмоции и чувства передаются и мне.

— А раньше было не так?

— Раньше?

— Когда ты занимал чьё-то тело?

Ли Кын мотнул головой:

— Нет, это впервые. Иногда хотелось попробовать, но я думал о чаше добрых дел. Раньше не было такого, что занять чьё-то тело окажется к добру.

— Понятно…

— Ещё я обнаружил, что могу писать не только тебе, — добавил Ли Кын. — Мне вот…

— Слушай, но телефонами-то ты раньше пользовался? — не выдержала Юнха.

Он снова мотнул головой, водя палочками над почти опустевшим подносом:

— Редко и давно, когда у них ещё были провода и диски, ради любопытства. А так-то мне для чего? Я знал, зачем они нужны, в теории. Так вот…

— Кажется, ты один раз звонил Ок Муну при мне… — Юнха припомнила разговор у статуи стрелка возле «Азем Тауэр». — Или это был не ты? Он тогда говорил, что не нужна ему чья-то там змеиная помощь.

— А, это, — хмыкнул Ли Кын. — По телефону только он говорил.

— Я ничего не поняла, — призналась Юнха.

Ли Кын вздохнул:

— Это одна из вещей, которые я умею, — договариваться с человеческими игрушками, если в них есть электричество. Я уговорил его телефон передать мой голос. Я тогда был рядом и прятался в тенях, потому что следил за ним. За вами обоими. Но пока не хотел показываться тебе на глаза. Да и хёну тоже. Какой-то он был злой и расстроенный, больше, чем обычно.