— Ты собираешься нам рассказать, что узнал из мыслей Ким Санъмина, — напомнил Мун.

— Да, да…

Ли Кын крутанулся в кресле туда-сюда, принял серьёзный вид.

— Сперва про проект. Я не до конца разобрался, в чём разница между непопулярными и обычными…

Он посмотрел на Юнха.

— Это даже я знаю, — усмехнулся Мун.

— Но ты из отдела планирования и строительства, а я вообще вольная птица, — возразил Ли Кын. — Я так понял, что первые — это когда всё сносят целыми кварталами, а потом строят дома до неба.

— Да, — кивнула Юнха. — Радикальная перестройка. Сносили действительно целыми кварталами. И строили новые — высотные. Так было до конца прошлого века, но сейчас людям такие проекты не нравятся. Теперь популярны точечные проекты или медленная постепенная реновация с максимальным сохранением элементов старой застройки. И прежней инфраструктуры, особенно малого бизнеса. Намного больше социальная нагрузка в таких проектах: нужно включать социальные и общественные объекты, озеленение и благоустройство. То есть, включать в большей степени, чем раньше. И всегда есть общественное мнение…

Ли Кын кивал её словам.

— Вот, вот, те же страшные фразы, что сидят в голове Ким Санъмина. А ещё тот проект, из-за которого ты познакомилась с господином Ок Муном, — он осклабился в сторону хозяина «Чонъчжин», — вроде как из вторых, «проект мягкого преобразования».

— Но на самом деле, нет, — ответила Юнха. — Санъмин-оппа уже намекнул на это. Нет, — она горько усмехнулась, — прямым текстом сказал. И что держаться надо подальше от проекта или быть тише воды, ниже травы, раз уж от него не отвертеться…

— Он много чего раскопал, хотя это всё слухи, — задумчиво заговорил Ли Кын. Он будто слушал что-то — должно быть, чужие мысли в своей голове. — У него нет убедительных доказательств. Он много лет слышал разное, тут и там, кусочки, оговорки. Многое выбалтывали пьяные начальники на очередном «корпоративе» с хостес.

Юнха вздрогнула: Ли Кын всё больше звучал как Ким Санъмин, повторяя его мысли.

— Приходилось ублажать их и кланяться им, пока они напивались как свиньи и блевали в урны. Эту болтовню слышали и другие, начальники в «КР Групп» любят приводить с собой на такие пьянки кого-то из сотрудников. Того, кого считают преданным в достаточной степени и столь же трусливым. И мы были трусливыми: всё, что слышали, держали при себе. Сталкиваясь друг с другом в коридорах, кланялись и отводили глаза. Никогда не обсуждали услышанное. Что же делать, если работа такая — быть доверенной прислугой? Повышение и премии берутся не из ниоткуда, лояльность вознаграждается. В какой момент тебе становится тошно от самого себя? И есть такие, кому не становится, кто привыкает и принимает всё это за должное? За то, как устроен мир? Если бы Юнха не соприкоснулась с этим, захотелось бы мне что-то изменить?

— Перестань! — громким шёпотом приказала ему Юнха, и Ли Кын, через секунду, кивнул. Его взгляд прояснился.

— Он много чего слышал, — как ни в чём ни бывало, продолжил Ли Кын, — но слышать и суметь доказать слухи — между тем и этим пропасть. Он сперва попытался уговорить кое-кого из «доверенной прислуги» на тихий бунт. Человека, в котором тоже замечал сожаления и презрение к самому себе. Тот вроде бы согласился, хотя колебался изрядно. В последний день Ким Санъмин подозревал, что тот человек сдал его начальству.

Юнха стиснула зубы.

— Я проверю это, — Ли Кын выставил большой палец. — Слухи слухами, но Ким Санъмин составил план, как их доказать. У «КР Групп» много грешков, и он из всего списка выделил три случая, на которые возлагал надежды. Первый был четыре года назад. Курортный отель в Канъвондо, из-за строительства которого повредили склон горы, потому что копали с нарушениями. Обрушился старый туннель и частично сама стройка провалилась. Пострадали десятки человек, в том числе были две смерти. «КР Групп» обвинила подрядчика, и никаких следов того, что она сама спровоцировала нарушения, не нашлось. Но Ким Санъмин считает, что это не так, что кто-то именно в «КР Групп» приказал обойти правила. И потом это замяли из-за связей.

Он отогнул второй палец.

— В январе прошлого года пожар в Кюрйоне…

Услышав это название, Мун подался вперёд. Его лицо будто застыло, а в глазах мелькнула злость.

А Юнха наконец-то вспомнила, о чём речь. И ей стало нехорошо.

— Я не помню, чтобы «КР Групп» занималась этим местом, — слабо возразила она.

Кюрйонъ был бельмом на глазу городской администрации. Настоящим позором: кусок земли, застроенный «домами» — хибарами из грязи и фанеры. Там обитали люди, выселенные десятилетия назад из своих домов при перестройке города, но так и не обрётшие по разным причинам нового жилья.

— Ким Санъмин считает, — ответил веско Ли Кын, — то это было что-то вроде обмена. Услуга за услуги уже оказанные и те, что ещё будут оказаны в будущем. В том числе по «вашему» проекту. Картонная деревенька мешает городу, но сам город до сих пор не знает, как решить это законно.

— А корпорация может в этом помочь? — ледяным голосом произнёс Ок Мун.

— Не своими руками, но руками тех, кто должен ей. «КР Групп» была, скорее, посредником. Но всё равно несёт ответственность.

— Они устроили поджог?! — Юнха едва сдерживалась. Гнев вспыхнул, как всегда, резко и неожиданно и требовал выхода. Но прямо сейчас и здесь не к чему было тот гнев приложить.