— Я сейчас где-то на треть человек… И у нас нет выбора, у хёна его нет, а я его помощник, — он всё ещё произносил это с гордостью. — А ты, кажется, и сама не решила, хочешь ли участвовать. Твоя работа уже закончилась, разве нет? Ты можешь всё забыть и уйти.

— Не хватит тебе той трети, — мрачно ответила Юнха. — Я сомневалась, ты прав. Но операция «Возмещение» выбрала меня сама, если это не судьба, то что? Слишком многое привело меня сюда.

Они как раз дошли до поля, где, круглый и мокрый после недавнего дождя, могильный холм великого вана охраняли каменные фигуры.

— По-моему, для тебя неведение опаснее вовлечённости, — заговорил Ли Кын, наглядевшись на поросший мелкой травой холм и его древний каменный обод. — Так что сегодня вроде как поворотный момент. Можешь сейчас уйти, и я больше не заговорю с тобой о «Возмещении».

— Почему вообще ты со мной сейчас говоришь, а не Ок Мун? — возмутилась Юнха, слишком громко для места, где они находились.

Ли Кын издал что-то вроде испуганного писка:

— Давай, ты у него спросишь сама? Он меня попросил, я делаю. Не знаю, могу предположить, что отказать мне у тебя выйдет проще, чем ему? Я вообще не хочу лезть в личную жизнь щин старше меня на полвечности…

Он протараторил это так быстро, что напомнил Юнха скороговорки Чиён.

— Ладно, почему мы здесь? — примирительно спросила Юнха.

— Потому что тут самое дурацкое место для обсуждения, как сковырнуть корпорацию.

— Да, это как-то неуважительно даже.

Ли Кын пожал плечами:

— Тогда пойдём назад.

— Пойдём.

Они вышли на дорожку к выходу, и Ли Кын снова заговорил:

— Ты, кстати, знала, что у Хан Чиён есть кузен-прокурор?

Юнха сбилась с шага:

— И да, и нет. Я знала, но забыла напрочь. Ким Санъмин тоже знает?

— Он уже попросил у Хан Чиён контакты того кузена. Прокурор Им, так его зовут.

Юнха выдержала паузу:

— Вот поэтому ты как будто ничего не делал? Потому что…

— …мне нужно было просто отправить ему кое-что — чтобы заинтересовать его. И дождаться ответа.

— И ты дождался?

— Да.

Они вышли за ворота, и Ли Кын разблокировал смартфон и повернул экран к Юнха.

«Оппа, — писала Чиён, — а почему кузен Им Соволь напросился к моим родителям в гости и ещё попросил пригласить тебя?»

— Ты втянул и её?

— Во-первых, вовсе не я, а ещё Ким Санъмин успел. А во-вторых, мы оба не думали, что будет вот так, — сокрушённо признался Ли Кын. — Наверное, прокурор Им решил, что семейная встреча подозрений вызовет меньше всего.

Юнха не могла отрицать, что в этом прокурор Им, наверное, прав.

— Хан Чиён, — сообщила она Ли Кыну, — вцепится в тебя. И вытрясет правду. Она узнает всё — не только про «КР Групп» и операцию «Возмещение». Она узнает про духов, про то, кто ты такой, про то, что случилось с Санъмином, а потом она тебя испепелит.

У Ли Кына было такое лицо, будто он верит каждому слову и каждое понимает буквально. Юнха даже захотелось добавить, что про испепеление всё-таки метафора.

— Ужин завтра, — уныло сообщил он. — Но ты бы это и так узнала, ты же всё ещё с ней живёшь. А сегодня она хочет со мной встретиться. Прямо здесь.

— На кладбище ванов? Чтобы там тебя и закопать?

Ли Кын указал через дорогу на двухэтажный ресторанчик, обещающий чхуотханъ.

— Ох, да, — кивнула Юнха, — я и не подумала. Чиён приглашает в это место только тех, кого хочет отшить или наказать. И сама при этом не ест. Тут отвратительно.

— Рыба нынче не та, — с готовностью согласился Ли Кын, — тогда не пойдём? Поговоришь с ней завтра?

— Вон она идёт, — слегка мстительно ответила Юнха, хотя её сердце кольнула иголочка страха.

Чиён очень редко злилась, почти всё она прощала и принимала, согревая окружающих теплом и светом, но был и у неё свой предел. И «мои друзья собираются сражаться с корпорацией» наверняка лежало уже за этим пределом.

Ли Кын обернулся с явной надеждой, что Юнха его разыгрывает, но Чиён и в самом деле уже подходила к ресторану с чхуотханом, более того — заметила их на другой стороне улицы и помахала рукой.

— Ну всё, — пробормотал Ли Кын, но вопреки смыслу слов заулыбался.

Юнха, кажется, не видела, чтобы так широко и счастливо когда-либо улыбался Ким Санъмин. Он всегда как будто чуть-чуть смущался своей радости или вспоминал в последний момент, что он серьёзный человек, на которого можно положиться. Такие не хохочут как дурачки. Даже в детстве он был тише и серьёзнее других детей.

И как тогда широченная улыбка Ли Кына должна была выглядеть на лице Санъмина, которое сейчас видит Чиён?