— То есть… ты уже тогда…

— Ага, тогда мы впервые и встретились с тобой, просто ты этого ещё не знала, — он хихикнул. — Но ты погоди, я ж всё поделиться хочу! Хан Чиён прислала мне сообщение, и я ей ответил. Так весело.

Ли Кын посмотрел на Юнха с радостью во взгляде:

— Могу писать ей, когда захочу.

— Но не всё, что захочешь! — предупредила Юнха, чувствуя холодок: что он уже успел прислать Чиён? Только бы не танцующий фаллос.

— Я не шлю ей отчёты, — развеселился Ли Кын. — И я посмотрел, какие стикеры присылал ей Санъмин. И что он смайлы почти не ставит. Я же говорю, что не дурак.

У Юнха отлегло от сердца. Похоже, только с ней Ли Кын был самим собою, а с остальными старательно играл роль Ким Санъмина.

Кто-то остановился рядом с их столиком, и они оба одновременно подняли головы.

Начальник Ким выглядел… помято. Не в плане одежды — тут, как всегда, он был опрятен и даже по-своему элегантен, насколько это допускала его пока ещё не столь высокая должность. Но его лицо выражало слишком много эмоций за раз: смятение, вину, робкую надежду. На левой скуле под слоем тона всё равно проступала длинная царапина. Волосы были слегка растрёпаны, будто он запустил в них пятерню, а потом попытался пригладить.

Юнха секунду смотрела ему в глаза, а затем снова опустила голову. Ли Кын хмыкнул и последовал её примеру. Они принялись есть.

Тень помаячила ещё немного и исчезла.

Только тогда Юнха выдохнула от облегчения.

Ли Кын, в минуты покончив с остатками обеда, отложил палочки, слегка откинулся на спинку стула и спросил спокойно:

— Кто скажет хёну, что тот человек больше не человек? Ты или я?

После обеда Юнха сидела в рабочем кресле, закрыв глаза, и переваривала не столько еду, сколько слова Ли Кына. Он согласился, что расскажет Ок Муну сам: в начальнике Киме полно червей. Если Юнха начинала слишком раздумывать над этой новостью, съеденный обед просился наружу.

За два выходных и два рабочих дня она, кажется, так и не приняла решения, участвует ли в этом или нет. На самом деле, конечно, Юнха просто не желала признавать, что никакого выбора у неё нет. Что события подхватили её и понесли, и теперь остаётся только следовать течению: берега заволокло тьмой, спасение там или смерть — неизвестно, а впереди есть надежда достигнуть океана.

План же Ли Кына был невероятно прост, целых два пункта: сперва оценить обстановку и вычислить, кто что знает и что скрывает, а потом придумать, что делать дальше. Ужасное существо, подросток в теле взрослого духа, способного отключить в целом квартале электричество.

Нет, наверняка способного на много большее.

Юнха потянулась за смартфоном. Что он пишет Чиён? И как об этом расспросить?

Подумав, она написала ну совсем не подозрительный вопрос: не произошло ли что-то странного или интересного с Чиён в последнее время? Та ответила, что в последнее время они с лучшей подругой живут вместе, и та лучшая подруга иногда говорит во сне. «Нет, шепчет заклятия. Наверное, лучшая подруга Чиён — ведьма? ? И скрывала это почти десять лет!»

Юнха запаниковала: «Какое заклятие???»

Ответ пришёл далеко не сразу, и текст звучал так, будто Чиён смущена.

«То заклятие, которое ты шептала после истории с ножом для шинковки. Не хотела говорить об этом, потому что ты вроде как не помнишь. Ну, вот, сказала. И ещё я нашла тот нож на кухне, ты правда хочешь его оставить нам?»

Юнха припомнила: да, она что-то говорила в полудрёме, как раз про Ким Санъмина. После случилось слишком много страшных вещей, конечно, она уже давно забыла о своих разговорах во сне. Что же там было?

Смартфон дёрнулся ещё раз: «Ты не помнишь, но ты сказала мне: нужно решить, люблю я его или свою память о любви. Потому что иллюзии могут стать клеткой, и человек даже не замечает, что та клетка открыта. Потом бормотала про связи и судьбу, но этого уже я не помню. Я до сих пор думаю над твоими словами, и с каждым днём мне легче. Будто я освободилась, потому что тогда я поняла: я не знаю ответа. Любовь это или привычка думать, что я его люблю? Я ещё не разобралась, но кажется, вот-вот пойму, что на самом деле в моём сердце».

Юнха опустила смартфон и мысленно захныкала: что тогда породил её сонный усталый мозг? Бред человека, пережившего откровение несколько часами ранее. И что — ей вдруг понадобилось, чтобы откровение пережили и все остальные?

Но Чиён, кажется, не расстроена.

«Я совсем не помню. ? Но если всё хорошо, то тогда хорошо».

«Всё хорошо. ?», — ответила Чиён.

—

Кын шёл за очервивившимся человеком от столовой до входа в блок отдела планирования. Скрываться смысла он никакого не видел, напротив: уж очевидно, что встретив Ким Санъмина живым и не червивым, тот человек всё понял.