— Тётя, твоё чапчхэ у нас бы по разделу запрещённых веществ прошло, хочется ещё и ещё его есть!

Мама Чиён тут же довольно положила племяннику в чашку ещё лапши.

Юнха сидела между прокурором Имом и Муном, и первый то и дело бросал на Ли Кына быстрые внимательные взгляды, как будто оценивая его. А Мун почти не говорил, за исключением комплиментов и благодарностей хозяевам, но каждое его движение отдавалось в Юнха так, будто она всё время чего-то ждала.

Его присутствие было острым, как клинок, то и дело рассекающий воздух.

Ужин закончился, Чиён тут же вызвалась проводить гостей, её родители не возражали, и только Чиун подозрительно посмотрел сперва на неё, а потом на Ли Кына, которого принимал за давно знакомого Ким Санъмина. Вот только Ли Кын сегодня то и дело выбивался из образа: слишком много говорил, слишком много шутил и слишком уж заботливо подкладывал в чашку Хан Чиён закуски. Он и уселся рядом с ней, почти оттолкнув её брата, прямо проскользнул змеёй.

Мун, выходя из дома Чиён, коснулся дверного проёма — чуть задел его пальцами, и Юнха, кажется, единственная заметила, что в этом движении не было ничего случайного.

И потом — всего на миг — воздух вокруг стал золотым и зазвенел, как звенит он ранним утром, в горном лесу.

Юнха замерла от неожиданности, но не только она: Ли Кын тоже остановился, прислушиваясь, и улыбнулся спокойно и радостно.

Потом, пройдя мимо Юнха, Ли Кын быстро шепнул:

— Это подарок.

Мун недовольно сверкнул на него глазами:

— Я и сам могу за себя сказать.

Ли Кын фыркнул и поспешил за Хан Чиён.

Она спустилась с ними на лифте и попрощалась, глядя на всех со значением.

Её кузен, кажется, до сих пор не подозревал, что далеко не один «Ким Санъмин» в курсе происходящего.

— Прогуляемся? — спросил Мун у Юнха.

— Недолго, — ответила она. — Я провожу тебя до остановки.

— Ну конечно, — усмехнулся Мун. — Чтобы потом идти домой одной. Нет, остановку я и сам найду.

«Только в автобус садиться не будешь», — подумала Юнха, понимая, что он говорит это для кузена Чиён.

Попрощавшись с прокурором Имом, они медленно побрели по улице вдоль домов на север.

—

— В этот час спокойнее всего в сквере, насколько я помню, — сказал прокурор Им, когда Мун и Чо Юнха отошли достаточно далеко.

По голосу этого человека Ли Кын понял: прокурор Им пытается показать, что воспринимать его нужно серьёзно.

Крохотный сквер вокруг детской площадки был в трёх минутах пути, и в одиннадцать вечера там действительно никого не оказалось, даже пьянствующих школьников: чем-то этот сквер им не понравился, что ли.

Скамейка в сквере была тощая и неудобная, и Кыну захотелось тут же с неё встать. Но он терпел, даже не ёрзал, чтобы не провалить впечатление от Ким Санъмина. И думал: спасибо скамейке, что хотя б высохла уже после вечернего дождя. Но долго сидеть нельзя: ночной дождь уже на подходе.

Кын принял сдержанный и серьёзный вид, улыбка и радость уступили место уверенности в себе и осторожности.

— Что ж… — начал прокурор Им. — То, что вы прислали мне… интересно.

— Вы получили небольшую часть того, что я узнал… и могу узнать, — ответил Кын.

— Можете? — задумчиво повторил прокурор Им. — Вы в этом уверены? Мне не подойдут слухи.

— Разумеется. Если вы готовы…

— Подождите.

Прокурор поёжился, но явно не от холода.

— По совпадению, «КР Групп»… расследуется уже некоторое время, — нехотя признал он. — И по совпадению же, я имею отношение к этому расследованию…

Кын слушал его, сохраняя серьёзность во взгляде, хотя слово «совпадение» так и просило ироничного ответа.

Нет совпадений там, куда намеренно вмешиваются силы, прядущие нити судеб.

Прокурор Им вздохнул:

— Буду честен: нашла коса на камень, кто-то из моего высокого начальства решил, что так расквитается с соперниками да продвинется по карьерной лестнице, глядишь, и в депутаты выйдет… В общем, иначе ни за что наше расследование бы не началось. Успехи пока не очень велики. И ваша… готовность помочь действительно оказалась, ну, назовём это подарком судьбы. Если — если — мы будем сотрудничать, в итоге вы превратитесь в ключевого свидетеля. Это месяцы, если не годы, судебных процессов. И вряд ли когда-нибудь вам доверят работу в такой же огромной компании.

— Огромной и прогнившей, — ответил Ли Кын.

Это был настоящий голос Ким Санъмина и его мысли.

— Я обдумал это, — продолжил Кын, следуя за словами, которые Ким Санъмин заготовил давно. — И уже зашёл слишком далеко, чтобы отступить. Даже если бы мне захотелось, а этого не будет.

— Они всегда найдут, на что надавить.

— Я не буду говорить: так защите меня, — с иронией ответил Ли Кын. — Для меня больше нет иного выбора, кроме этого.

Прокурор Им помолчал, принимая решение: