Юнха почти не удивилась, увидев, что это рядом с будущей стройкой.

Ещё двадцать с лишним минут пути. Она не успела дойти, как начал накрапывать мелкий дождик. Душную жару на миг прорезал ледяной ветер, заставив Юнха содрогнуться, и вновь затих. Ударил её в лицо, и она зажмурилась, но перед тем будто заметила что-то на другой стороне улицы — что-то вроде тени, пробежавшей по дому… нет, по первому этажу, как накатывающая волна. Или рябь. Или отголосок движения чего-то на небе.

Открыв глаза, Юнха, конечно же, ничего такого не увидела. Зато поняла, что смотрит на тот самый дом, в котором должен сейчас находиться Ок Мун. Она невольно обернулась: дома по эту сторону улицы уже были расселены, их окна как будто ослепли, как бывает всегда, когда люди покидают своё жилище на долгое время или навечно. Чувствовалось, как пустота холодит стены изнутри, мелкие приметы заброшенности уже просочились повсюду: мусор за открытой нараспашку дверью подъезда. Снятые рамы. Запылённые витрины ресторанчика, обрывок велосипедной шины на газоне, сметённые в кучу рекламные флаеры, должно быть, их ещё продолжали приносить какое-то время после отъезда жильцов.

Она снова бросила взгляд на дом через улицу: в нём тоже было какое-то… остывание — как у не съеденного вовремя ужина. Овощи покрываются бляшками масла, рис тускнеет, в воде кружит пыль.

В доме, крашенном в светло-розовый, на первом этаже было два заведения. Одно закрылось, возможно, недавно, название и телефон были плохо закрашены, цифры ещё читались. Судя по выжившей части вывески, там была парикмахерская. Соседний продуктовый работал: в этот момент его дверь раскрылась, выпуская наружу разгневанную молодую женщину, которая тащила за собой другую женщину, немного постарше, совершенно перепуганную, с почти белым лицом и трясущимся подбородком. Следом за ними вышел раздражённо поджимающий губы мужчина.

В первый миг Юнха застыла, невежливо уперев в него взгляд: с ума сойти, что вот так на улице можно встретить кого-то настолько красивого! Причём красота мужчины была такой, какую обычно создаёт только нож хирурга по тщательного выверенному эскизу. Глаза идеально очерчены, брови — как два полумесяца, даже раздражённая гримаса не портит эти столь же совершенной формы губы. У него были очень тёмные глаза и волосы примерно до плеч, связанные в хвост так небрежно, что Юнха тут же передумала: непохоже, что мужчина сильно заботится о внешности, так что вряд ли бы стал тратить деньги на операции. В его одежде тоже не чувствовалось особой заботы о красоте или стиле: просто неровно подвёрнутые джинсы и футболка с уже стёртым по краям принтом — несколько иероглифов ханчжа, издали Юнха разобрала только один: «нить».

Первая женщина принялась кричать — Юнха не смогла бы не подслушать эту ссору, даже если бы захотела:

— Господин домовладелец! — орала женщина визгливо и морщилась так, что из миловидной тут же превращалась в уродину. — Это ваша обязанность! Уберите эту сумасшедшую или же мы сами её в полицию отведём!

— Влезать в личные дела арендаторов — вовсе не моя обязанность, — раздражённо и то же довольно громко ответил мужчина. — Жалобы на мусорные свалки или неработающий кондиционер — вот это ко мне.

— Мусорные свалки?! — крикунья будто задохнулась и наконец выпустила руку второй женщины, которую всё это время дёргала и трясла. — Кстати про мусорные свалки! Соседка съехала, — женщина кивнула на бывшую парикмахерскую, — потому что клиентов потеряла.

Она заговорила спокойнее, зачем-от отряхивая одежду и морщась в сторону испуганной женщины:

— Перестали ходить, потому что вот эта волосы их подбирала.

— Что? — удивился мужчина. — Волосы?

Он посмотрела на испуганную женщину, нахмурился, будто припоминая что-то, и заговорил значительно мягче:

— Вы госпожа Ким из третьей квартиры?

Женщина кивнула, став ещё более испуганной, несмотря на его тон.

— Вы правда собирали волосы?

Госпожа Ким что-то ответила, но Юнха не разобрала. Голос госпожи Ким был очень тихим. Её пальцы двигались, будто вертя что-то в воздухе или перебирая клавиши. Взгляд сделался отстранённым.

Юнха рассматривала её со всё большей тревогой: одежда госпожи Ким была совсем не новой, но относительно аккуратной — с поправкой на растрёпанность, вызванную, должно быть, столкновением с крикливой владелицей продуктового.

На светлых брюках справа на колене была небольшая заплатка. Точно такая же, отметила Юнха, была и на левом колене, точно в том же месте. Возможно, на том же расстоянии от шва.

На домашней блузке, слегка растянутой на локтях, около воротника были два очень больших пятна — тоже по обе стороны, одно чуть посветлее, а второе…

Почти не заметив этого, Юнха подошла ближе. С каждым шагом она отчётливее видела: одно пятно затирали, но не стёрли, только повредили ткань вокруг. Второе было почти полностью идентично первому — не только по цвету, но даже по форме.

Юнха перевела взгляд на шевелящиеся пальцы госпожи Ким: один-два-три… пауза… один-два… пауза… один… пауза… один-два-три…

— Что вы делаете? — раздался над ухом удивлённый мужской голос. Юнха резко обернулась и отпрянула: увлёкшись, она подошла очень близко к ссорящейся троице.

— Ещё одна ненормальная! — фыркнула крикливая женщина, и Юнха взвилась: она не могла терпеть, когда с кем-то беззащитным поступали несправедливо.

— Прекратите кричать на неё! — ледяным тоном осадила Юнха владелицу продуктового. — У неё ОКР или расстройство аутистического спектра, она не может остановиться.