Механ наклонился еще, теперь он чувствовал тепло от ее лица, видел испарину над ее губой. Ее глаза были отстраненными, расплывчатыми, и стало ясно, что она теряет сознание.

– Кто? – неуверенно, испуганно прошептал Механ. – Кого отогнать?

– Он убьет меня. Он убьет… убьет…

Карлотта уплыла. Ее глаза оставались открытыми, бессознательно вглядываясь в застывший образ ужаса. Затем Механ увидел, как ее веки опустились, зрачки сузились, и она заснула. Он уставился на нее, боясь прикоснуться, но желая разбудить ее.

Механ повернулся. В дверях стояла медсестра.

– Она спит, мистер Механ, – сказала та. – Думаю, нам лучше ее оставить.

– Что? А, да. Конечно.

Механ стоял у входа в отделение неотложной помощи. Карлотта спала так глубоко, так неподвижно, что ее лицо было похоже на мягкий воск, нежную белую скульптуру.

– На этаже есть телефон? – спросил он.

– В конце коридора.

Там Механ узнал высокую, быстро двигающуюся фигуру в белом халате. Это был Шнайдерман.

– Вот и он, – сказал Шнайдерман, ни к кому конкретно не обращаясь.

Механу не понравилось, как подошел Шнайдерман. Слишком быстро, со странным выражением на лице. Механ порылся в кармане в поисках мелочи и поспешил к нише рядом с лифтами.

– Секундочку, приятель, – попросил Шнайдерман.

Механ почувствовал, как его схватили за руку и развернули лицом к двум злобным глазам.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил Шнайдерман.

– Я навестил своего друга.

Шнайдерман выкрутил воротник Механа так, что тот затянулся. Рядом никого не было.

– Пришел закончить работу? – прошипел Шнайдерман. – Так, что ли?

– Ты спятил, – прошептал Механ так тихо, как только мог. – Хочешь, чтобы я позвал на помощь?

Шнайдерман медленно разжал хватку, смотря Механу в глаза.

– Ты же понимаешь, что почти убил ее? – прохрипел врач. – Вы оба со своими волшебными коробочками, счетчиками и проводами. Вы подтвердили ее психические иллюзии!

– Ничего подобного, – запротестовал Механ, пытаясь вырваться.

– Послушай, идиот! – злобно выплюнул Механ. – Если пациент наивен, нельзя ни в чем ему потакать! Она поверит! И заставит поверить всех остальных. Она убедила своего парня. Вы со своими чертовыми явлениями, привидениями-насильниками…

– Какими? – переспросил Механ с открытым ртом.

– Жизнь – это не сказки, идиот! – закричал Шнайдерман, наклоняясь так близко, что Механ почувствовал теплоту его дыхания. – Я не позволю тебе…

– Какими приведениями? – снова прошептал Механ, вырываясь и отходя назад. Он понимал, что говорить с этим ординатором не было смысла. У парня явно истерика. Надо было срочно добраться до телефона.

Несколько врачей вышли из лифта, и Механ воспользовался возможностью пройти с ними в главный коридор. Расстроенный, Шнайдерман пошел следом.

– Я тебя за это засужу, – сказал он.

– Давай.

– Как и твоего партнера.

– Пожалуйста.

– И эту вашу докторшу-ведьму.

Между ними вклинились две медсестры. Шнайдерману пришлось отойти в сторону, чтобы снова нагнать Механа.

– Я сделаю все, что потребуется, чтобы не пускать вас к ней, – крикнул Шнайдерман.

Непривычный к агрессивным перепалкам, Механ слегка задрожал и поспешил к телефонной будке в конце коридора. Он почувствовал странный подъем, словно стоял на пороге какого-то поразительного открытия.

Шнайдерман остановился, когда Механ вошел в кабинку и закрыл дверь.

Механ наклонился над трубкой так, что его лицо было скрыто от Шнайдермана, который неловко застыл, сердито глядя на студента из коридора.

– Юджин, – прошептал Механ, – я в больнице. С ней все в порядке, но послушай…

Механ обернулся и увидел Шнайдермана, угрюмо бредущего по коридору. Затем, задыхаясь от волнения, выпалил Крафту:

– Ты веришь в привидений-насильников?

Крафт быстро шел по коридорам уголовного суда. Чем дальше он заходил в массивное здание, тем более странным становилось эхо. Затем он ступил на огромную деревянную лестницу и запрыгал вверх по ступенькам. Вышел на этаж, где несколько коренастых мужчин в костюмах подозрительно уставились на него, пока он ступал по плитке. Здесь было тихо, темно, и вдоль потрескавшихся стен и грязного потолка ощутимо висело зловещее ощущение опасности и напряжения.

Дежурный указал ему на кабинет 135, и Крафт нерешительно постучал.

– Войдите, – произнес грубый, усталый голос.

Крафт внезапно понял, что ему придется собраться с духом для этого разговора. Он с удивлением почувствовал, что изнурен и нервничает. Попытался сбросить тревогу, прочел имя на двери, открыл ее – Мэтью Хэмптон, государственный защитник – и оценил мужчину за столом.

Хэмптон раскуривал сморщенную сигару. Он был местами облысевший, чуть полноват, а лицо было плоским и странно приятным – такое крайне дисциплинированное и циничное. Он холодно посмотрел на Крафта.