– Да? – спросил он мягко, почти иронично.

Крафт осознал, что нелепо стоит в дверном проеме, положив руку на ручку. Тогда он закрыл за собой дверь.

– Меня зовут Юджин Крафт, – представился он, – и я…

– Садитесь, мистер Крафт. Чем могу помочь?

Хэмптон говорил отстраненным, сочувственным тоном человека, который большую часть своей карьеры наблюдал за страданиями и насилием. Крафт решил довериться ему, говорить быстро и точно, так, как должен работать разум юриста.

– Вы ведете дело одного человека, – сказал Крафт. – Я хотел бы навестить его сегодня вечером.

– Можно организовать, – сказал Хэмптон. – Кто это?

– Родригес.

– Нападение?

– Да, сэр.

– Его обвили в покушении на убийство, мистер Крафт. Посещения разрешены только родственникам. Вы член семьи?

Крафт скрестил ноги, чувствуя в себе энергию и решимость сокрушить противника напротив.

– Нет, но мне очень важно с ним поговорить, – ответил Крафт.

Хэмптон лишь иронично приподнял бровь.

– У меня есть нужная ему информация, – продолжил Крафт. – А у него – нужная мне.

Хэмптон во второй раз потянулся за зажигалкой. В отблесках пламени лицо выглядело старым, отяжелевшим, хотя ему было не больше пятидесяти. Крафт подумал, не лелеял ли этот человек когда-то мечты об офисных апартаментах в Уилшире, кожаных креслах и секретаршах.

– Все должно проходить через меня, – сказал Хэмптон, выпуская облако густого дыма в темный воздух над лампой. – Если у вас есть сообщение, я его передам.

Сбитый с толку, Крафт не знал, как объяснить причину визита в участок.

– Позвольте мне представиться более полно, – сказал он, открывая кошелек. – Я научный сотрудник Университета Западного побережья.

Хэмптон взглянул на удостоверение, которое протянул Крафт.

– Психология, – прочел Хэмптон.

– Я проводил расследование в доме, где произошло нападение, – нервно начал Крафт.

– Расследование? – мрачно уточнил Хэмптон.

– Не как полиция, – быстро поправил Крафт. – Там происходили иные события.

– Какие?

– Вы слышали о полтергейстах?

– Нет. Что это, болезнь?

Крафт заерзал. Он понял, что Хэмптон хотел побыстрее перейти к делу, ведь у адвоката куча дел, а оплачивались они минимально.

– В доме перемещались предметы, – сказал Крафт, – без помощи человека. Также были обнаружены запахи. Как и некоторые облака, в основном ночью, которые растворялись и испускали холодные лучи света.

– Что вы говорите, – отозвался Хэмптон, изучая Крафта более внимательно.

– Определенные признаки привели нас к тезису, что там происходило что-то посерьезнее. На основании различных свидетельств очевидцев мы пришли к выводу, что миссис Моран мучило что-то другое.

Хэмптон откинулся назад. На верхнюю половину его лица упала тень, так что глаза заблестели, как две яркие точки света. Он внимательно наблюдал за Крафтом, словно оценивал его ментальное состояние.

– Что мучило?

– Это мне и нужно спросить у мистера Родригеса.

Хэмптон медленно покачал головой, все еще наблюдая за Крафтом.

– Это невозможно.

– Мне нужно подтвердить…

– Ваши нужды не имеют значения, мистер Крафт. По крайне мере, здесь.

Крафт застыл на стуле. Он пытался придумать стратегию, но натыкался лишь на кирпичную стену.

– Я пытаюсь помочь мистеру Родригесу, – умолял студент.

Хэмптон указал на папку на краю стола. Сверху толстыми черными буквами было выведено «Родригес».

– За Родригеса не переживайте. Ни один судья на свете не посадит такого человека, – уверил Хэмптон. – Особенно учитывая, что в суде будут зачитывать его показания.

Крафт вдруг почувствовал, как во рту стало сухо, а лицо бросило в жар.

– Это оно? – спросил Крафт, глядя на папку на столе.

Хэмптон взял ее, открыл и поднес к свету, Крафт увидел размытую печать, грубую копирку с жирными точками и цифрами по краям страницы. Хэмптон просматривал копию.

– Он явно безумен, мистер Крафт, – пробормотал Хэмптон, швыряя страницы через стол.

Взгляд Крафта скользнул по словам, и на мгновение его охватила тревога. Заявление Родригеса выглядело как сбивчивое бормотание любого человека, которого увезли в три часа ночи с окровавленными руками и рубашкой. Затем Крафт заметил выдержки, которые заставили его улыбнуться и вернуть уверенность в себе.