Шрифт:
Доктор Кули вошла. Она почувствовала неприятный запах. Что-то, похожее на запах готовящейся пищи. Очень странный запах.
– Я почувствовала его.
Можно было не спрашивать кого. Доктор Кули чувствовала напряжение в комнате. Возможно, оно исходило от Карлотты. Почти осязаемое, электрическое напряжение.
– Когда?
– Пару минут назад. У окна.
Доктор Кули подошла к окну. В прозрачном сиянии неясные очертания грязи и пузырьков на поверхности тянулись к стеклу, как руки. Она задернула шторы.
– Должно быть, здесь правда тяжело спать, – сочувственно сказала доктор Кули. – Идущий через эти окна свет образует очень странные узоры.
– Я его не увидела. Я его почувствовала.
– Чего он хотел?
– Теперь все иначе, доктор Кули…
– В каком смысле?
– Я боюсь, доктор Кули. Я боюсь за всех нас.
26
Когда до окончания эксперимента оставалось менее сорока восьми часов, доктор Кули обратилась к декану Осборну с просьбой о срочном продлении на неделю. Оно было оформлено в виде служебной записки и лично доставлено в офис декана Осборна Джо Механом. Час спустя она получила ответ от декана – такой же официальный, на фирменном бланке университета. Там говорилось, что четвертый этаж необходимо освободить в установленные сроки для проведения капитального ремонта, а также для исследования Национального научного фонда воздействия ультрафиолета на сетчатку глаз рептилий.
Ночью 23 мая Крафту приснилось, что он видит разрушенные ландшафты, искривленные, запретные формы в виде деревьев, клубящиеся облака какого-то ядовитого газа…
Где он уже такое видел? Именно такое Карлотта описывала в своем дневнике.
– Эти сны очень важны, – прошептал Крафт Механу. – Они показывают, что между нами устанавливается контакт.
– Бред. Ты просто слишком увлекся.
– Возможно, но это также указывает на близость…
– Мне все время снится работа, – сказал Механ, снова ложась спать.
Сверху на них смотрели черные, пустые, безмолвные экраны мониторов.
В воображении Крафта в нереальном небе, высоко и далеко, парили темные птицеподобные фигуры, которые отнюдь не были птицами. Ему так хотелось увидеть тот странный, пугающий мир, который видела Карлотта. Крафт почти ощущал его – запретный, уничтожающий, но при этом завораживающий.
Но устройства ничего не записали ночью. Голографическая камера оставалась неподвижной статуей. Лента бесконечно крутилась, тратя впустую километры дорогого материала. Тепловизионные карты показывали одни и те же комнаты, снова и снова, и единственным изменением была фигура Карлотты, когда она расхаживала по комнате или останавливалась, чтобы сделать запись в дневнике.
Время летит как ветер. В какой-то момент мы молоды и боимся темноты, а потом вырастаем, но темнота никуда не уходит. Никто из взрослых не говорит нам, что все будет хорошо. Они не могут успокоить полуправдой и историями. И все же, сможем ли мы когда-нибудь по-настоящему вырваться из этой тьмы? Кто-нибудь может быть свободным?
Когда Крафт снова погрузился в сон, лазеры были направлены на пустые стены, пустые коридоры, пустые комнаты. Концентрация ионов была на удивление стабильной. Никаких изменений.
Но Карлотта посмотрела на часы.
00:43.
Сегодня он вернулся. Почему никто больше об этом не знает? Ученые бегают и сверяют показания, как будто все в порядке. Возможно, доктор был прав – я сумасшедшая. Но как такое может быть, ведь другие тоже почувствовали его силу?
Разум Карлотты начал наполняться странными образами, сначала из Пасадены, из поместья, а затем, когда она погрузилась в сон, все превратилось в абсолютно незнакомый пейзаж, разрушенный и искаженный будто каким-то давним катаклизмом, и это было мрачно, невыносимо страшно.
День прошел. В воздухе витало какое-то напряженное ожидание. Хотя все занимались обычной рутиной.
– Я почувствовала его прошлой ночью, мистер Крафт, – наконец прошептала Карлотта ближе к вечеру.
– Да, я знаю, – ответил Крафт. – Доктор Кули мне передала.
– Он был снаружи.
– Снаружи? В смысле в воздухе? Снаружи здания?
– Нет, снаружи, вне мира. Он хочет прийти в тот мир, где я нахожусь. Он хочет уничтожить нас всех.
– Вы не верите, что мы сможем сдержать его своими устройствами?
– Уже нет. Он – самое сильное существо на земле.
Позже вечером доктор Кули прочла дневник. Предчувствия Карлотты соответствовали классическим симптомам сверхчувственного предвидения.
Той ночью никто не спал.
Затем, утром 24 мая, незадолго до восхода солнца, Механ услышал тихий писк. Он открыл один глаз. На мониторе мягко вспыхнул красный огонек. Быстро проснувшись, Механ подошел к экрану, нажал на кнопку и увидел только пустую спальню.