– Боже мой! – вырвалось у Крафта.

Карлотта наблюдала за ними. Зловоние теперь вылилось в коридор, где она стояла. Казалось, оно почти осязаемо висело вокруг, заполняя ноздри и легкие. В нем была тошнотворная сладость дохлой кошки. Крафт попятился в коридор.

– Вот бы у нас был электронный измеритель, мы бы поняли, что это за запах, – сказал он.

– Ночью становится хуже, – прошептала Карлотта.

– Неудивительно, что вы так хотели с нами поговорить, – высказался вслух Крафт.

Механ обошел комнату, дыша через рот.

– Общий холод, – подытожил он. – По всей комнате.

– Как долго это продолжается? – спросил Крафт Карлотту.

– Три месяца.

– И ничего не меняется?

– Нет.

Ранее днем Карлотта говорила с Синди, и они решили, что ученым нужно сообщать только самое базовое – запах, холодные места, летающие предметы, – но не говорить о ночных визитах и сексуальных нападениях.

– Мы уже столько шарлатанов повидали, – злилась Синди. – Если эти двое настоящие, то все равно узнают. А если нет, то они ничем не помогут, и лучше пусть о тебе никто не узнает.

Теперь Карлотта задумалась, правильно ли поступила. Крафт и Механ явно знали свое дело. Они почувствовали запах. С ними она снова поймала связь с реальностью, поверила в вероятность, что втроем они подавят этот кошмар.

Крафт вернулся в спальню, приложив к носу платок. Карлотта слышала, как студенты быстро перешептывались. Слышала слова из научного сленга, которых она не могла понять. Механ установил приборы на ночном столике, щелкнул выключателями и начал ждать показаний. Затем они с Крафтом снова вышли в коридор. Крафт закрыл за собой дверь.

– Как думаете, что это может быть? – робким голосом спросила Карлотта.

– Мы можем вернуться в гостиную? – попросил Крафт. – Мы бы хотели с вами поговорить.

Карлотта села на диван и приготовилась к худшему. Крафт подыскивал слова, которые ее не напугают. Механ сел сзади и наблюдал за Карлоттой.

– Эти отметины на потолке, – медленно произнес он, – их называют следами полтергейста.

– Полтергейста?.. – озадаченно переспросила Карлотта.

– Это слово буквально переводится с немецкого как «игривый дух». Оно используется для описания озорных розыгрышей, таких, как проказы маленьких детей.

– Например, летающие по комнате объекты, – добавил Механ, – включающийся и выключающийся свет, вот такое.

– Ясно, – глухо произнесла Карлотта.

– Но холодные места и запах, – продолжил Крафт, – такое редко встречается одновременно.

– К чему вы клоните? – спросила она.

– Возможно, здесь имеет место второй феномен, – ответил Крафт.

Механ внимательно следил за Карлоттой.

– Позвольте спросить, миссис Моран. Вас трогали, толкали, хватали без всяких объяснений? Вы испытывали что-то необычное?

– Я… я… все было так запутанно…

– Конечно, – мягко уверил Крафт. – Я понимаю.

– Все сложнее, чем мы думали, – сказал Механ.

Сердце Карлотты учащенно забилось. Каждый нерв, каждая клеточка хотела закричать, обрушиться на них с правдой. Но она сдерживалась, ожидая, пока они сами это подтвердят.

– Все запутанно, – добавил Крафт.

Какое-то время они молчали. Воздух покалывал кожу. Они поняли, какое это, должно, быть тяжелое испытание – жить в этом доме. Казалось, они ждали, пока Карлотта что-нибудь скажет. Их умные, юные лица смотрели прямо на нее. В доме вокруг них было темно и тихо.

– Вы будете расследовать дело? – испуганно спросила она.

– Если вы не против, – ответил Механ.

– Нет. Пожалуйста.

– Я ненадолго выйду, – улыбнулся Крафт.

Карлотта кивнула. Крафт взял из машины фонарик и направил луч на фундамент дома. Механ вернулся в спальню. Он еще раз снял показания с приборов и занес цифры в черный блокнот. Карлотта наблюдала за ним через открытую дверь.

– Что это такое? – спросила она.

– Теорий нет. Мы просто получили несколько таких сообщений.

Карлотта наблюдала, как он придвинул счетчик ближе к шкафу. Очевидно, цифры начали меняться в том месте, где было холодное пятно. Он несколько раз провел устройством по этому участку и записал несколько показаний.

– Иногда такие вещи связывают с запахом, – сказал Механ.

– Какие вещи?

– Записи противоречивы. Большая часть недостоверна.

– Какие вещи?

Механ поднял взгляд. Тон ее голоса изменился. Она была напугана.

– Были записи об одной женщине в Лондоне, – сказал он. – У нее четче всего был задокументирован запах.