Онарис Эрисад и Ко, «Большая историческая энциклопедия Иглихона» том VIII стр. 221

– Ррраааааррррвв!

От испуга и неожиданности я моментально проснулся и раскрыл глаза, обнаружив, что лежу на своей кровати в собственной комнате. Надо мной нависал тёмно-синий потолок, на котором красовались белые жемчужные звёзды и планеты. Позади меня, за изголовьем кровати, наружу глядело высокое стрельчатое окно, выходящее на цветущий дворцовый сад, огороженный жёлтыми стенами крепости. В комнату с улицы проникал яркий дневной свет. Правая лапа, куда меня ударили шокером минувшим вечером, уже почти не болела – придворные врачи знали своё дело. Так-так, похоже, проснулся я не по своей воле. Меня кто-то разбудил…

– С добрым утром, братишка! – услышал я знакомый голос.

Повернув голову, я увидел красивую молодую львицу с блестящими зелёными глазами, которая глядела на меня как госпожа на раба. На ней был красный бархатный топик, короткие красные шорты, наколенники с золочёными львиными головами, кожаные наручи с железными шипами, а в глазах ни капли совести. Позвольте представить, леди и элементы, мою сестру Лолу, только она могла так беспардонно меня разбудить. Вдобавок, я почему-то никак не могу пошевелиться…

– С недобрым утром, Лола, - бросил в ответ я. Странно, я всё никак не мог встать с кровати. Я что, привязан?

– Ай-яй-яй, Ленноз, зачем же так грубо? – сестра присела на край постели и легонько дотронулась до крупной верёвки, которой была привязана моя левая верхняя лапа. – Нехрен спать до полудня. Да и, я гляжу, ты не в таком положении сейчас, чтобы быть букой…

– Развяжи меня, и я тебе такого буку покажу! – рыкнул я, да так громко, что, наверное, меня услышали гвардейцы на площади. – Что за шутки?!

– Эх, Ленноз, Ленноз, какой же ты нервный, - словно издеваясь надо мной, Лола обошла мою кровать и встала с другой стороны, глядя на меня словно демоница, решившая отнять у меня душу. – Отец точно не обрадуется когда узнает, что ты так разговариваешь с собственной сестрой. Всего лишь безобидный подкол – и столько желчи на меня, несчастную. Каким же ты станешь царём? Сам подумай.

– Лола, развяжи меня, я хочу пить, - сказал я, всеми силами пытаясь сдержать ярость. Мои верхние лапы были раскинуты в стороны и крепко привязаны к ножкам кровати, а нижние наоборот, связаны вместе, и тоже привязаны к ножкам разными концами верёвок. Да будет проклят тот день, когда моя сестра научилась вязать узлы!

– Желание будущего царя – закон, – усмехнулась Лола, поднеся к моим губам хрустальный стакан с водой, взятый со стоящей рядом тумбочки. – Только вот развязывать вас, ваше величество, совершенно ни к чему.

Пока я, сдерживая распирающее меня бешенство, пью воду из кубка, позвольте, леди и элементы, по-хорошему представиться. Я Ленноз из династии Цеторов, цесаревич Леомии и наследник престола. Пока я ещё не стал царём вместо своего отца, я занимаюсь делами, достойными льва из царской семьи – военными, борьбой с преступностью, иногда участвую в операциях спецслужб. Впрочем, вы уже видели, как я это делаю, вчера вечером. Готовлюсь, так сказать, к нелёгкой доле предводителя всего львиного народа. Лола тоже царевна и, несмотря на то, что наследник я, отец, кажется мне, любит её больше. Чем эта бестия и пользуется…

– Лола, это уже не смешно, - рыкнул я, когда выпил всю воду из стакана. Часть воды пролилась на мою обнажённую грудь. – Развязывай меня уже!

– А как же волшебное слово, братик? – насмешливо спросила сестра, подойдя к задней части кровати, где были мои нижние лапы.

– Волшебное слово? – вспылил я. – Немедленно!

К моему удивлению, Лола на это ничего не ответила. Кажется, она увлечённо рассматривала мои связанные нижние лапы. Затем, чего я точно не ожидал, она мягко прикоснулась к моим подушечкам, принявшись разминать их, гладить и надавливать на особые эрогенные точки на подошвах, делая мне что-то вроде… массажа? Признаюсь, мне бы даже понравилось это в любой другой раз, но только не сейчас.

– У тебя замечательные лапки, Ленноз, - сказала Лола, продолжая увлечённо массировать мои подушечки. – Иногда я даже завидую твоему телу. Тебе уже девятнадцать лет, а твои подошвы такие же мягкие и нежные, какие были в детстве.

Сейчас мне даже не хотелось продолжать возмущаться. Я цесаревич, и мне часто делают массаж ступней, и я знаю, как это приятно. Верёвки связывают меня, я такой беспомощный, мои подошвы полностью во власти сестры. Мои голые босые мужские львиные ступни с крупными мягкими чёрными подушечками сейчас полностью принадлежат ей… Но нет, что я несу, пускай она меня немедленно развяжет!

– Лола, спасибо конечно, но развяжи меня, а? – попросил я, стараясь быть более спокойным.

– Ты точно этого хочешь, братик? – сестра колко взглянула на меня своими ярко-зелёными глазами, отойдя от кровати.

– Естественно, хочу! – ответил я. Проклятые верёвки уже нешуточно натёрли мне кожу под золотой шерстью. – Твоя шутка затянулась, пока я тут лежу, в городе, может быть, кого-то от бандитов спасать надо.

– Ах да, как же я могла оставить подданных без спасителя, защитника, заступника? – сокрушённо вздохнула Лола, принявшись развязывать мудрёные узлы, которые она вязала отменно. – Кстати, волшебного слова я от тебя так и не дождалась.