Поле, русское поле…

Светит луна или падает снег, —

Счастьем и болью вместе с тобою.

Нет, не забыть тебя сердцем вовек.

…..

Студит ветер висок.

Здесь Отчизна моя, и скажу, не тая:

– Здравствуй, русское поле,

Я твой тонкий колосок.

("Русское поле". Слова И. Гофф Музыка Я. Френкеля).

Последний звук медленно растаял в притихшем помещении. Все гости. Все, кто был, рядом собрались вокруг исполнителя. Стояли, молчали, потрясённые услышанным. Впереди графиня - хозяйка дома.

– Примерно, так, - вселенец открыл глаза, прислонил гитару к стене, начал подниматься. Собрался уходить.

– Кирилл, - обратилась она по-русски. Не мог бы ты исполнить что-нибудь. Для меня.

– Для, вас? – артист посмотрел на «переполненный зал» зрителей. Выхода не было – стена стояла плотно. Хмуро. В ожидании песен.

– Конечно, ваше сиятельство. Обязательно. Я исполню песню, посвященную моей жене. Она умерла при родах, пять лет назад. Песня называется «Два берега».

Певец попытался войти в образ, вновь закрыл глаза, и в притихшем зале зазвучало…

Берега, берега, берег этот и тот,

Между ними -река моей жизни...

Между ними река моей жизни течет,

…..

А на том берегу - незабудки цветут

А на том берегу - звезд весенний салют

А на том берегу - твой костер не погас,

А на том берегу было все в первый раз..

("Берега, берега…" Мелодия В. Засухин Слова Ю. Рыбчинского.)

Дождь из слёз почти залил пол возле стула, на котором сидел вдовец. Женщины громко рыдали. У мужчин кровью истекали сердца. Собачка графини тоскливо скулила. Всеобъемлющее горе поглотило усадьбу.

– Скажи, Кирилл, - графиня, размазывала ладошкой потёкшую косметику. – А есть у тебя что-нибудь посвященное отцу - князю Василию. Ведь, есть, правда?

– Да, мадам.

– Спой. Он был замечательным человекам и был очень дорог мне.

– Хорошо, мадам. Только вытру вспотевшие пальцы.

Игрок поводил пальцами по ткани. (Решил с помощью артефакта подправить голос – поближе к оригиналу – певцу исполнителю Поладу Бюль-Бюль оглы).

Снова закрыл глаза. Сосредоточился. Набросал небольшой проигрыш на восточный мотив и начал петь.

Итак, стою У жизни на краю,

Но лик её И в этот миг прекрасен!

И если ты со мной, Мой друг, согласен

Бессмертью жизни Жизнь отдай свою!

……

В небесной вышине

И в горной тишине,

В морской волне И в яростном огне!

И в яростном,

И в яростном огне!

(Песня «Как жили мы, борясь» из кинофильма «Не бойся – я с тобой».)

….

– Кирилл, постой, - графиня подошла к карете, когда та уже начала отъезжать от крыльца. – Я решила, в память о твоем отце, подарить тебе имение. Завтра я подпишу бумаги, и оно полностью станет твоим.

– Ваше сиятельство! Графиня! Мадам! – вселенец начал отнекиваться. – Чего ради? Зачем? Я и так безумно богат… Что я с ним буду делать? Какой из меня землевладелец?

Женщина строго свела брови. – Не спорь, мальчишка. И не смей отказываться. Я решила – значит, так и будет!

Прелюдия 3.

Полевой лагерь 22 артиллерийской бригады.

Где-то в нескольких верстах от Коломны.

Проливной апрельских дождь лил как из ведра вторые сутки. Тяжелыми свинцовыми тучами было затянуто всё до горизонта. Ветер стонал и порывами плескал струи в лицо. Всё в округе промокло на сквозь: Деревья, повозки, палатки, лошади. Ото всюду стекали потоки воды. Земля превратилась в склизкую жижу.

«Как всё не вовремя!» - капитан Игнатов пытался пройти вдоль навеса, установленного на скорую руку солдатами. Неловко наступил в ямку, поскользнулся, чуть не упал. Хлюпнув в очередной раз промокшими сапогами, он брезгливо поморщился. То, что происходило в последнее время в бригаде ему решительно не нравилось: Внезапная полная смена руководства бригады. Непонятное решение квартирмейстера раньше обычного съехать с теплых деревенских квартир в продуваемый и промакаемый полевой лагерь. Преступное (Иным словом не назовешь) снабжение бригады по остаточному принципу. (Если двадцать вторая значит последняя в списке из двадцати двух). Выдают и снабжают всё по остаточному принципу то, что остаётся. Если вообще остаётся. В том числе и доукомплектование офицерами и рекрутами. (Последние всё ещё где-то были в пути по дороге в бригаду). Лошадей было мало. Про пушки можно было вообще не вспоминать. Ну, и для кого-то самое важное - задержка жалования составляла уже больше трех месяцев. Зато спрашивают? Спрашивают, как всегда, по полной и без промедления.