Вселенец недовольно заскрипел зубами. Он сразу узнал поручика. «Я этому Ахтырскому кониводителю! Ногу прострелю. В трёх местах! И будет всю жизнь хромать на костыле как одноногий Джон Сильвер из «Острова сокровищ». Это же надо так не соблюдать ПДД? Вся улица пуста? Никого нет. Ни души! Езжай – куда хочешь! А он постоянно лезет под колёса».

– Ваше сиятельство, дозвольте слово сказать, - поручик выскочил из повозки.

– Да говори, уже, - князь отодвинул занавесь в окне.

– Кирилл Васильевич! Ваше сиятельство, хотел пригласить в «Молчаливого ягнёнка». Сегодня как раз собираются господа офицеры. Так, сказать, желают познакомиться, представиться. Я немного поведал про вас.

– Представляю, что ты им натрепал?
– перебили поручика. – Наверное - эдакий дьявол во плоти, который пьёт без остановки всё, что горит и стреляет во всё, что движется. Угадал?

– Как можно-с, ваше сиятельство?
– гусар потупил взгляд. И вдруг покраснел как красная девица.
– Я характеризовал вас только с положительной стороны. Конечно, рассказал пару правдивых историй, о том, как мы пересекались в Петербурге. Но, клянусь честью, там нет не слова лжи.

– Как же, поверил тебе!
– рассмеялся подполковник.
– Ладно, всё равно вечер свободный. Показывай дорогу.

…..

По настоящему своим, среди господ офицеров, залётный подполковник стал только после распития седьмого ящика с шампанским.

– Господа офицеры!
– заплетающимся голосом, он вещал очередной тост. Вино в его бокале шипело и пенилось, пузырьки в нем поднимались крупные, как горошины.
– Всюду бывал, много повидал. Но, ваша компания, господа - лучшее, что есть на этой грешной зе… ик, мле. Так выпьем, за вас: За ум, честь и гордость России, господа! Виват!

– Отлично сказано! – застучали фужеры.

– Кирилл Васильевич, дорогой ты мой человек, - полез лобзаться, дыша перегаром, какой-то человек, в форме пехотного полковника.

– Поручик Левашов, - он махнул в сторону вдрабадан «трезвого» гусара Ахтырского полка, рассказал презабавную историю, как вы загнули дуло пистолета, а потом на спор, пытались подстрелить вашего слугу.

– Ик… Кто, я?
– непонимающим взглядом попытались собрать мысли в кучу.

– Точно, так-с, - ответили с таким же «пустым» взглядом.

– А?
– наконец-то поймали убегающее за огороды воспоминание.
– Допустим, стрелял. А к чему вопрос? Надо кого-то подстрелить?

– Нет, другое, - полковник достал золотой империал, покрутил между пальцев, а потом согнул пополам.
– Так, повторить, сможете? Любопытно узнать – могут ли в Петербурге такое-с?

– Всего-то? Согнуть монету? – неожиданно расстроили пехотинца.
– Давайте, ик.., по другому.

Князь встал и поднял согнутый кругляш над головой.

– Господа офицеры, пари! Кто разогнёт монету, даю тысячу рублей! Нет, отставить. Тысяча - мелко для князя Ланина! Пять тысяч, господа!

– А я, а я, - голова пьяного Ахтырского гусара приподнялась от стола, - два ящика шампанского, сверху.

Желающие заработать шальные деньги и шампанское потянулись в сторону спорщиков. Крутили монету в руках. Срывали кожу, скрипели зубами, ломали ногти - пытались разогнуть чтобы получить вознаграждение.

После двух, трех, пяти тостов дружеской попойки, заколдованный кусок металла по-прежнему был в согнутом состоянии. Ставка пари выросла до десяти тысяч. Столичный гость шиковал.

– Ладно, друг, - полковник достал из портмоне и отчитал десять тысяч.
– Посмотрим на твоё умение. Сможешь ли ты разогнуть сам?

– Господин полковник, вы сомневаетесь?
– заезжий гастролер сделал обиженное лицо. Гордо задрал голову и дёрнул подбородком, - За кого вы меня принимаете? Я, князь! Командир 22 артиллерийской бригады! Без пяти минут генерал! Меньше чем за двадцать тысяч к презренному металлу не подойду. Двадцать тысяч, господа! И я, не разгибая, скручу его в трубочку.

– Что?
– полковник оторопел.
– Это невозможно! Ты пьян - и не понимаешь, что несёшь. Никто не сможет такого сделать.

– Господа офицеры!
– князь панибратски закинул руку на плечо нового друга.
– Я абсолютно трезв. И заявляю, что смогу свернуть золотой империал в «козью ногу»! Как обычный лист. Да ещё в несколько оборотов.

– Мать честная, укуси её за ухо! Вот так чертовщина! Так не бывает!
– раздались выкрики со всех сторон.

– Вы хотите сказать, что я болтун?
– гордо выставили ногу вперёд. Стали похлопывать себя по одежде в поисках пистолета.

– Нет, - как вы могли такое подумать?
– улыбнулся заводила-полковник.

– И тем не менее, господа! Было обидно. Поэтому… Ставка повысилась. Двадцать пять тысяч! Не меньше! Двадцать пять тысяч, господа офицеры и я – князь Ланин, из этого куска золота сделаю свистульку.