– Mon Chere, Марфа Васильевна. Вас обманули по поводу пения вашей дочери.

– Что-О!… крупная женщина, «генеральша в юбке», негодуя и пуская молнии из глаз, поднялась с места. Расправила плечи. Подняла тяжелые, пудовые кулаки.

– Кхм, кхм, - тут же поправился вселенец.
– У Лизаньки, прекрасный голос ангела, спустившегося с небес. Просто этот, paria irresponsable (Безответственный маргинал. Франц.), - указали на учителя. Портит, ваш драгоценный цветок, своими грязными, немытыми руками. Позвольте, мне, en tant que specialiste de haut niveau (Как специалисту высшего уровня. Франц,), совершенно бесплатно, за несколько минут, разучить с ней старинный малоизвестный романс. И вы сразу поймете, насколько я прав, услышав божественное пение вашего чада.

– Ах, ваше сиятельство… - голос мегеры подобрел. Брови опустились. Морщины разгладились.
– Если бесплатно и всего за несколько минут - то пожалуйста, будьте любезны.

Князь присел на стул рядом с «глухонемой». Достал платок и активно начал водить по нему пальцами. Потом попробовал что-то напевать, уговаривая повторять слова следом за ним. Взял гитару. Наиграл мотив. Под который девушка начала петь. И тут! На удивление всем! Вместо грубого, бездарного, безликого завывания граммофона, зазвучал приятный «Меццо-сопрано» с насыщенным грудным перебором...

Гори, гори, моя звезда

Звезда любви приветная

Ты у меня одна заветная

Другой не будет никогда

Ты у меня одна заветная

Другой не будет никогда

(Гори, гори, моя звезда. Музыка П. Булахова. Слова В. Чуевского)

И чем дальше пела ученица, тем сильнее, увереннее и красивее становился голос.

Когда затихли последние аккорды, растроганная, вся в слезах, мать, подбежала к дочери и начала горячо целовать своё чадо. Затем повернулась к князю.

– Кирилл Васильевич, голубчик, comme сest joli! Я не знаю, как? Но, то, что вы сделали – неповторимо! Вы, волшебник, кудесник, чародей!

– Марфа Васильевна. Ничего такого я не делал. У меня хороший музыкальный слух. И в отличие от tous les passants (Всяких проходимцев. Франц.) - кивнули в сторону учителя.
– Я могу определить какой тембр у вашей дочери. Так, что взял и подобрал песню, под её голос. А она исполнила. Между прочим, у вас тоже сильный и красивый «Контральто». Не хотите присоединиться к нашему пению?

– Я? Петь?
– засмущалась губернаторша.

– Садитесь напротив!
– приказал князь. Достал платок, положил на колени. Начал водить пальцами. Взял гитару в руки.

– Подпевайте за мной, вместе с дочерью, слово в слово…

Что-о стои-и-шь, качаясь, то-о-онкая рябина…

Головой склоняясь до самого тына?

А через дорогу, за рекой широкой

Так же одиноко дуб стоит высокий...

(Тонкая рябина. Слова И. Сурикова. Муз. Народная).

…..

Провожать князя, как самого дорогого и обожаемого гостя, вышло всё семейство. Довели до дверей кареты. Долго прощались, жали руку, говорили пожелания на «дорожку».

– Как хорошо, что вы заехали к нам в гости, ваше сиятельство, - нежно ворковала подобревшая хозяйка.
– Уважили, так уважили. В душе птицы поют – так хорошо - будто в церковь сходили: И напелись и наревелись. И все грехи отпустили.

Она подошла вплотную к князю и «незаметно» стала подавать толстый пакет.
– Прими, Кирилл Васильевич, собрала гостинец. Не брезгуй. От всей души.

– Э...
– мягко отстранили руку.
– Пожалуй не стоит.

– Стоит, стоит, - губернаторша настойчиво толкала пакет.
– Тут, достаточно, чтобы оно того стоило.

– И всё же, уважаемая Марфа Васильевна, нет. Вдруг, кто-то, что-то, не так подумает или не то поймёт?

– Никто ничего не подумает. Пусть только попробуют подумать! Я им такое покажу! Иж, взяли привычку – думать!

– Ах, мon cher ami...,– князь встрепенулся.
– Я, кажется, знаю, как поступить, чтобы были довольны все.

– И как?
– женщина удивлённо вскинула брови.

– Пусть, уважаемый Иван Петрович, выразит, lapetite donation (Небольшое пожертвование. Франц.), бригаде, которой я имею честь командовать.

На гостя посмотрели прищуренными глазами. – Solution tres originale! (Очень оригинальное решение! Франц.) - Перевели взгляд на мужа. Свели брови.
– Иван, ты знаешь, что делать!

.....

Не проехав и сотни метров карету «подрезала» бричка.