Итак, что тут. Справа, слева — какие-то подсобки. Двери закрыты, ломиться туда пока не будем. Дальше кухня, зала и бойлерная. Вот туда и заглянем в первую очередь. Ибо, жив котел — живо и здание. Мертв котел — ну, понятно.

Джонсон втиснулся в дверной проем, водя осветителем по углам комнаты. Пулевик держал перед собой. Так, на всякий случай. Страшно не было, пока что. Скорее — тревожно. Непонятно, странно, и от того тревожно. Адреналин еще не зашкалил, но сердечко стучало явно быстрее штатного.

Подле котла горел аварийный осветитель. Света он давал ровно столько, чтобы разглядеть стенку котла, да россыпь полукруглых индикаторов. Даг осмотрел комнату — ничего необычного. Два стола, составленные углом, несколько стульев. Стоят так, будто тут заседал комитет. Или семья обедала.

Стол пустой, не застелен. У противоположной стены прямоугольный комод. Из мебели — все, да и свободного места не осталось. Грязь, пыль, копоть — все на месте. Явных следов нет. Ощущение запустения, последние несколько дней тут никто не появлялся.

В котельной тепло — хороший признак. Значит, топлива достаточно. Остается проверить режим работы.

Джонсон подошел к котлу, еще раз осмотрелся — осторожность лишней не бывает. Глянул датчики — давление в желтой зоне. Воды… мало воды. То ли клапаны сбоят, то ли просто баки не заполнены.

Даг положил ладонь на стенку, прислушался к ощущениям. Минута — он вошел в привычный резонанс с механизмом. Котел работал. Со сбоями, не идеально, но работал. На границе безопасного режима, но не за ней. Как и говорилось в отчете фонарщиков. Что же, если до сих пор не пошел в разнос, то и еще пару часов ничего не изменится. Никаких предпосылок для этого Джонсон не заметил. Все в норме, пусть и с натяжкой.

Вдох-выдох. Половина дела сделана. Осталось проверить дом, и можно со спокойной совестью отчаливать. Скинуть дело на фона… простите, линейных механиков. То-то они обрадуются.

Не торопясь, проверяя дорогу осветителем, Джонсон выбрался в коридор. Кухня или зала? Давай со сложного. Значит, направо, в залу. Небольшое помещение для готовки оставим на десерт.

Дверь в большую комнату оказалась на удивление тяжелой. Она изначально делалась цельной, из массива, стянутого металлом. А после ее, похоже, обили войлоком и тканью, чтобы превратить в совершенно звуко- и светонепроницаемую. Толкнув дверь, Даг будто отодвинул кусок стены. Створка отошла с громким скрипом, заставив дознавателя поморщиться.

Появилась щель, достаточная, чтобы заглянуть внутрь. С минуту Джонсон стоял, не шевелясь. Прислушивался, присматривался, сверялся с ощущениями. Разум говорил, что все в порядке. Интуиция кричала — беги!

В комнате стояла кромешная тьма. Помещение внушало размерами — осветитель не доставал до противоположной стены. Мощности фонаря едва хватало, чтобы разглядеть деревянный пол, мрачные, когда-то белые стены и странную пустоту. По крайней мере тот угол, что мог разглядеть Джонсон, был пустым — ни единого элемента декора, не говоря уже о мебели.

Из комнаты веяло явным холодом. Здесь, похоже, тепловоды не справлялись. Может, где-то засор? Оттого и котел перегревается. К черту, пусть фонарщики разбираются!

Джонсон налег на створку плечом, держа пулевик наготове. Когда расстояние стало достаточным, аккуратно перетек внутрь. Пробежал фонарем по сторонам — пусто. В середине комнаты будто бы что-то лежало на полу — Даг не мог рассмотреть. Ближний угол совершенно пустой, даже странно.

Пахнуло застоявшимся воздухом. Запах… странный. Пахло нехорошим. Никаких четких ассоциаций, но Джонсон просто знал — так вонять может только что-то однозначно отвратное.

Подождал еще минуту, водя лучом осветителя по стенам и полу. Пыль и копоть — все стандартно. А вот отсутствие мебели навевает нехорошие мысли. Не могла же большая комната стоять просто так, пустой? Не для красоты же она нужна? Окно на стене — заколочено изнутри, да так, что и лучик света не проберется.

Очень медленно, шаг за шагом, Джонсон двинулся вглубь. Светил, в первую очередь, под ноги. Фонарь с трудом пробивал темноту, словно ему что-то мешало. Противоположную стену Даг так и не рассмотрел. Зато увидел что-то странное на полу.

Сначала заметил линии. На сером полу черная разметка смотрелась достаточно инородно, чтобы не принять ее за часть интерьера. Рисовали их, судя по всему, недавно. Да и старались не сильно: прямая линия содержала заметные глазом изъяны там, где рука «художника» дрогнула.

Несколько шагов вперед. Осветитель выхватил новую часть общей картины. И вот теперь Дагу стало страшно.

Никакая это была не разметка! Множественные линии, пересекаясь и разветвляясь, сплелись в замысловатую пентаграмму. Вернее, углов тут было гораздо больше пяти. Но для Джонсона, вся эта магическая хренотень не имела особого смысла, и разницы он не понимал. Жуткая фигура на полу — значит пентаграмма.