– Привет!

– Привет… - Юлианна делала вид, что чертовски занята, но по морде было видно, что она жутко недовольна.

Осталось разобраться, чем именно.

– Кай. Проект грозятся закрыть, если мы не предоставим отработанную методику воспитания! – Руководительница проекта, его идейный вдохновитель и генератор отложила в сторону бумаги и откинулась на спинку офисного кресла, сердито блестя глазами. – А ты саботируешь программу!

– Не «ты саботируешь программу», а «я не могу составить программу». – Поправил я руководителя, потягивая вкусный кофеек. – Мы лишь используем твои наработки и компьютерные модели, которые приходят нам от тебя и твоего губошлепистого сыночка.

– Не смей трогать моего сына! – Взвилась Юлианна. – Он за один день делает столько, сколько остальные делают за неделю!

– Учитывая, что в месяц он работает ВСЕГО один день, работа остальных движется в три рза быстрее. А если принимать во внимание, что админские доступы к системам и программам есть только у твоего вечно ноющего баклажана, то…

– МОЙ сын – гений программирования! – Женщина невзлюбила меня ровно так же, как я не переносил ее черножопого сыночку-гения программирования. – И если бы не он…

– То вся программа работала бы с равномерными нагрузками, а не в постоянном аврале? – Усмехнулся я. – А если я приведу сюда нормального программера, который будет работать вместе с командой, а не ныть 21 день подряд, как ему тяжело перенести тяжесть ответственности, то, может быть, выясниться что твой бастард и не гений вовсе, а, Юлианна?

– Фил ищет себя! Он не может забыть… Они с сестрой попали в жутчайшую аварию!

– Бла-бла-бла… - Я вздохнул. – В аварию они попали три года назад, а твой гениот все так же продолжает смотреть в пустоту и мочиться мимо унитаза. Ты хоть научи его тогда ссать сидя, если у него с целкостью проблемы! А еще лучше – определи в клинику.

– У него СДВГ! Ты хоть понимаешь, что это такое?! – Юлия опять завела любимый скрипичный концерт о том, как сложно ее 27 летнему дитяти справиться с жутким прошлым.

Интересно, как бы ее губошлепик выглядел после огнестрела, который я поймал проходя мимо ресторана, в котором делили город две банды? Или после ножевого? Или после падения со скалы? После полугода работы санитаром в психушке? После предательства любимого человека?

– Диагноз шарлатана, не признающего целительную силу ремня? – Полюбопытствовал я, допивая кофе. – Юлиана, увольняй его, пока по его милости никто не умер. А еще лучше – вали сама на все четыре стороны, без тебя проекту будет намного лучше. То, что ты могла – ты в него привнесла, но теперь ты – основное припятствие, гора, на пути «Золота»!

Уф-ф-ф-ф…

Я выдохнул.

Вот и вырвалось у меня то, что сказать надо было сразу, как она начала тащить в проект своих детей!

– Да ты… На мое место метишь?! – Женщина вскочила, уронив свое кресло. – Проект хочешь похерить!

– Ты сама похерила, когда вместо Дошика взяла своего черножопого губощлепа! Не тянет он супротив Дошика, не тя-нет! И ты – уже вчерашний день. Ты с сыном-дочерью справиться не можешь, сбросила своих детишек на Толяна и радуешься, что он влюбленный дурак, тянет ублюдков, пока ты налево бегаешь!

– Это его дети! – Юлианна готова была меня порвать, но…

– Ага. Негр Филлип-Фил-Филлипока? Или Маришка, с ее третьей, отрицательной, при условии, что у отца первая положительная, а у матери – вторая положительная?! Или Маришкины зеленые глаза, при условии, что у тебя – карие, а у Толяна – голубые?! Ты же вроде не дура-то, а, Юлианна? – Я отставил кружку в сторону. – В общем так… Сокращай своих родственников и пиши заявление, иначе я поставлю вопрос на конференции о твоей компетентности, как руководителя.

– Тебя выгонят. – Наша бесстрашная крашенная блонда подняла кресло и уселась в него с видом победительницы. – Тебя вышвырнут из проекта, а потом и из страны, потому что ты – говенный, азиатский мигрантишка! Без высшего образования, без связей… Ты просто ширма, поменять которую я могу даже без запроса к совету!

– Овощ в помощь! – Я развернулся и вышел вон из ее кандейки, в этот раз плотно закрыв за собой дверь.