Шрифт:
– Это ее проект, Кай. – Мы с генералом вышли из моей избушки на свежий воздух и уставились на теажные звезды, там, высоко-высоко вверху.
Такие острые, такие колкие, такие яркие и такие далекие.
– Ты реально считаешь, что я мечу на ее место?! – Я горько расхохотался. – Поверь мне, генерал, я искренне презираю нонешних детей, я вижу в них тех, кто с радостью предаст Родину, как только Родине придется показать зубы! Они сбегут. И мы с тобой останемся теми, кто пойдет разгребать все эти Авгиевы конюшни. А Маришка побежит волонтерить. А Твой двухметровый, стакилограммовый Филюшка, мгновенно «закосит», а мамочка ему в этом поможет… Я брезгую этими детьми, но я – отношусь к ним по их заслугам и их поведению. И я их не предам. А быть на месте Юлианны – это должность обычного чиновника, который и сам не прочь предасть Родину.
Я вдохнул весеннего воздуха и медленно-медленно выдохнул.
– Если ты так ненавидишь…
– Толик-Толик… «Ненавидеть» можно того, кто сильнее тебя, умнее тебя, красивее тебя… А это дети… - Я щелкнул языком, понимая, что ни черта Толик не понял.
И, скорее всего – не поймет.
Ему бы забрать Маришку, двинуть своей блонде в зубы, да и на другой край страны, чтобы жить начать, а он…
Я развернулся и полюбовался темными окнами бараков, в которых сейчас явно ведь что-то происходит, но…
Сейчас пока еще не время!
Пружина еще не выбрала весь свободный ход!
Оставив Толика мяться с ноги на ногу, пошел в обход нашего «лагеря социалистического труда», готовясь к сюрпризам.
Хочется ведь верить, что окажется среди засранцев хоть один, кто взял с собой не только планшет-телефон и повербанк, но и тот, кто взял инструменты, да хотя бы одну-единственную отвертку!
Не-а, не в этот раз!
И в прошлом году был не «этот раз»!
Измельчало племя молодое, гадости друг другу делать – это за дюбо-дорого, а вот «творить» - слабо!
Псомотрев на «Пису-пишный» лозунг, махнул рукой, нехай висит.
В небе, высоко-высоко, пророкотал самолет, скорее всего магаданский или норильский.
Земля ответила на рокот глухим ворчанием, заставив меня насторожиься.
И выдохнуть с облегчением, когда ворчание сошло на нет.
Я знаю, я пережил два землетрясения на 6-7 баллов, тогда земля так же глухо ворчала…
Обойдя лагерь по периметру еще раз, вернулся в домик и завалился спать, считая, что утром будет хуже.
И, блин, как в воду смотрел!
Отличились и «мои», и Наталовские – его подрались, мои, гм, тоже подрались…
Любуясь двумя взрослыми дурындами с пацарапанными мордами и поредевшими волосенками, не удержался от смеха.
Дуры окрысились, парни поржали, даже те, чьи лица украшали бланши на полморды!
Да и сложно удержаться от смеха, глядя на две симпатичные вчера мордочки, а сегодня на два крысиных лика!
Отправив битоликих в домик с красным крестом, со вздохом начал новый день лагеря, впрочем, почти сразу же прерванный выскочившим из дома Толиком, орущим что-то о кастрации…
Или консервации?!
– Кай! Пожар! Срочная эвакуация! – Генерал протянул мне трубу спутникового телефона, сваливая на меня не только эвакуацию, но и общение с МЧС-никами, словно это была не задача его дражайшей супруги!
Ладно, выберемся – точно подниму вопрос.
Либо, нахрен, сам уволюсь.
Вон, Дошик зовет в проект «Летающих пожарных», там точно будет интересно!
Получив вводную от МЧС, принялся доносить ее до «воспитанников», объясняя, что за сегодня нам надо свалить из лагеря, на который идет огонь, желательно километров на двадцать. А в идеале – на тридцать пять. Но учитывая количество жиртрестов, привыкших рассекать на самокатиках по пешеходам, нам бы хоть десять осилить за этот день!