Эх, блин…

С одной стороны паранойя орала, что надо двигать поршнями, но здравый смысл долбил в колокол, напоминая, что наши воспитанники – унылые городские детишки, у которых, слава Звездам, если у кого-то есть хоть маленький опыт игры в волейбол, а уж на большее и рассчитывать сложно.

Кончились те времена, когда школа устраивала походы…

Махнув рукой, согласился на привал.

Эх, блин, был бы у меня «козлик», я бы загодя раскидал припасы по паре мест привалов, оставил парочку кашеваров, но…

Чего нет, того и жалеть нечего.

Орда в три сотни лиц свернула с дороги в лесок, прошла его насквозь и очутилась на поляне, на которой, во времена оны собирались дружины всех окрестных лагерей, перед «Зарницей» и после нее, подводя итоги.

Конечно, за годы и годы повсеместного развала не осталось ни лавочек, ни столиков, но вот центральное кострище и еще десятка полтора малых, с любовью выложенных камнями, вполне себе существовали!

Эх, сейчас бы запалить все, чтобы…

Гм…

Я нервно хихикнул, ага, запалить!

За нами и так стена огня крадется, а я – «запалить»!

Придется обойтись сухомяткой и водой, рассиживаться особо некогда, хоть и хочется.

Молодняк, выйдя на поляну, плюхнулся на пятые точки и потянулся кто за сигаретами, кто газировкой, самые умные побежали в кустики, самые уставшие изобразили подстреленных зайцев, которым жизнь не мила!

– Привал 30 минут! – Предупредил я всех, точно зная, что после 30 минут привала этих существ еще 30 минут придется вновь сбивать в кучки и пинками выводить на дорогу!

– А сам чего? – Натал, хоть и работаем уже фиг знает сколько, все никак не может привыкнуть к тому, что я не завтракаю и не обедаю, наедаясь на ночь и отваливаясь в блаженный сон.

– Пойду, гляну, чего на дороге… - Я вздохнул. – А то, не ровен час, пропустим автобусы, а возвращать их мне нечем…

Оглянувшись, приметил Наташек, обходящих «особо лежачих» и напоминающих, что хоть и конец мая, но валяться на голой земле, пока еще рановато!

Махнув рукой, прошел через полосу и прошелся чуть вперед, за поворот, в надежде увидеть чулесное избавление от 300 человек.

Нифига!

Прямая, как стрела, дорога километров на пять демонстрировала девственную пустоту.

А от внезапной тишины, нагло лезущей в уши, хотелось слушать Кобзона.

Прогулявшись еще чуть-чуть вперед, с сожалением вернулся к поляне, где инструктора уже гуртовали своих овечек, разве что за ноги их не кусая!

«Овечки» блеяли, ныли, но услышав от меня, что пока они тут мнут жопы, автобусы могут и проехать, сгуртовались и повалили на дорогу, шустро перебирая конечностями.

Пять километров тянулись добрый час, а потом еще полчаса и из-за поворота нам навстречу выпрыгнул запыхавшийся и серый, Филиппок, с выпученными глазами несущийся куда-то вдаль.

При виде нас, дылда остановился, согнулся напополам, пытаясь отдышаться, а потом, отдышавшись, подлетел ко мне и принялся тянуть вперед, бессвязно бормоча что-то типа «Все пропало, шеф! Гипс срезают!»

Махнув рукой, подозвал Натала и…

Земля под ногами заходила долгими, протяжными волнами, подбрасывая нас в воздух и жестко приземляя, грозя растереть в порошок.

Сосны, помнящие еще дедушку Ленина, своими верхушками принялись поднимать ветер.

Плюнув на Фила, вернулся к воспитанникам.

Разбитые колени не в счет, а вот испуг…