Вдали от тугой киски Рамоны я мог ясно мыслить. Нашим отношениям конец. Больше никаких контактов, пообещал я себе. Каким бы хорошим ни был ее минет, между нами все кончено... Именно это я и сказал ей, когда вернулся в Скагуэй в среду днем.

– То есть, ты собираешься бросить своего ребенка?
– поинтересовалась она, прищурившись, в уголках ее губ собралась слюна.

– Какого ребенка?

– Того, что здесь, - указала она на свой плоский живот.

Возможно, на секунду я отключился. Понятное дело, у меня чуть в глазах не потемнело.

– М-мы же п-предохранялись, - наконец выпалил я.

– Защита оказалась ненадежной, - заявила она, раздувая ноздри.
– Ты сглупил.

– Ничего подобного.
– У меня хватило духа ей возразить.
– Я всегда проверяю презерватив после. Нам ничего не угрожало.

– Тогда через шесть месяцев сделаем анализ ДНК, - пожала она плечами.
– Когда сможешь, приедешь в Сакраменто и познакомишься с моей семьей.

Это какой-то трюк, подумал я. Она не могла быть беременной.

– Сначала увидимся в аду, - сказал я, спустился по лестнице и вышел на Бродвей, главную улицу Скагуэйя.

– Проклятье!
– взревел я.

– Таннер, возьми себя в руки, - велел мой старший брат Хантер, выходя из Ace Hardware как раз в тот момент, когда я сорвался. Он хлопнул меня по плечу и повел в сторону салуна “Пурпурный пастернак”.
– Давай выпьем по пивку.

– Не хочу.

– Хочешь, хочешь, - настаивал он.

Десять минут спустя мы сидели бок о бок в баре, а последние из дневных посетителей с круизных лайнеров расплачивались по счетам, прежде чем вернуться на “Норвежское солнце”, “Принцессу Эмеральду” или “Карнавальный домик клоунов”.

– Паркер сказала, что у тебя проблемы с сезоном.

– Паркер всегда умела хранить секреты, - пробормотал я, хмуро глядя на пену, венчающую мою кружку пива.

– Лучше, чем Харпер, - заметил он.

В нашей семье всего шесть детей, рожденных в порядке мальчик-девочка, мальчик-девочка, мальчик-девочка: Хантер (прим. Охотник), Харпер (прим. Музыкант, играющий на губной гармошке), Таннер (прим. Дубильщик), Паркер (прим. Смотритель заповедника), Сойер (прим. Лесоруб) и Рив (прим. Главный управляющий). Когда я спросил свою маму, почему Рив назвали Рив, а не Арчер (прим. Стрелок), Миллер (прим. Мельник) или Уилер (прим. Откатчик, горнорабочий), то есть со скрытым смыслом, как всех нас, она ответила, что моему папе нужно было “подвести итог”, иначе он бы не оставил ее в покое, не закончив историю.

Моя младшая сестра Рив, которой почти восемнадцать, стала для моих родителей последней во многих отношениях: моя мать умерла через год после ее рождения.

– Любой человек хранит секреты лучше, чем Харпер, - согласился я.

– Ну так, расскажи мне, в чем дело.

Я рассказал Хантеру о встрече с Рамоной — о звуках, которые она издавала, и о том, какие ощущения она пробуждала в моем теле. Потом я рассказал ему о том, как она сломала мне нос и инсценировала свою смерть. А сегодня огорошила меня новостью о своей беременности.

– Она лжет, - сказал Хантер, поджав губы.

– Да. Я знаю.
– Но меня одолевали сомнения. В глубине души я был до смерти напуган тем, что один из моих пловцов вырвался на свободу, и мне придется связать себя узами с этой психопаткой на всю оставшуюся жизнь.

– Ты давал ей какие-нибудь обещания?

– Ни одного.

– Ты признавался ей в любви?

– Никогда.

– Использовал защиту?

Он знает мою историю.

– Всегда.

– Выходит, это была случайность.

– Думаю, да.

– Похоже, ты совершил ошибку, - сказал Хантер, жестом попросив бармена налить еще.

– Проклятье, Хант! Думаешь, я этого не знаю?

– Ты пытался порвать с ней?

– Так точно, сэр.

Хантер сделал глубокий вдох и протяжно выдохнул.

– Тебе нужно свалить из города.

– Что? Нет. Нет. Прекращай. Она... она образумится.

– Нет, - тихо произнес он.
– Она сумасшедшая. Сумасшествие просто так не проходит.
– Он задумчиво почесал бороду.
– Сегодня звонила Паркер. Дяде Фрэнку и тете Петунии не помешала бы дополнительная помощь до октября.

Моя средняя сестра, Паркер, работала летом каюром в собачьем питомнике в Джуно. Туристы готовы были выложить кругленькую сумму за то, чтобы хаски покатали их на гольф-каре в середине июня, а собаки не возражали против летних тренировок, когда еще не слишком жарко.

– Я не собираюсь в Джуно на все лето.
– Я взял свое пиво и осушил его до дна, наслаждаясь игристым вкусом, обжигающим горло.
– Я разберусь с Рамоной.

– Как скажешь.

Но два дня спустя Рамона неожиданно появилась на нашей семейной турбазе. Мне хватило одного взгляда на машину, которая доставила ее туда, чтобы понять, что ее подвез местный шериф. Еще одна секунда мне потребовалась на то, чтобы понять, что ее рука была на перевязи.