Шрифт:
К самой крупной сосне был прибит труп человека в черном камзоле. Что-то знакомое показалось мне в его обезображенном лице. Приглядевшись, я опознал в нем Опанасенко. Все его тело было покрыто колотыми и жжеными ранами, глаза выколоты, ноздри вырваны.
– Да, похоже, сюда лицедеи заманили настоящего экспедитора Опанасенко и его людей, – сыграл в Капитана Очевидность Сергей Шереметьев.
– Ваше благородие, надо бы похоронить по-христиански. Все-таки мученическую смерть приняли – высказал предложение тот солдат, что принес нам злую весть.
– Нельзя, Акинфий, нельзя! Надо еще следствие провести, что да как. Для этого надо властям сообщить, и поэтому мы поедем быстрее, а здесь пост оставим – сказал Сергей.
Чтобы быстрее добраться, решили дальше ехать верхами, а Яниса и одного солдата оставили с каретой нас догонять.
Только мы все сели на лошадей, как на поляну ворвался кавалерийский отряд. Его возглавлял всадник, одетый очень пышно. Сопровождали его три десятка верховых, одетых в зеленые с красным кафтаны. Всадники в зеленом грамотно рассредоточились по поляне и взяли нас на прицел своих пистолетов.
– Всем оставаться на местах! – проорал командир всадников.
Глава 10
– Работает спецназ! – пробормотал я и заржал в голос. Видимо, напряжение последних часов дало о себе знать. Шереметьев недовольно покосился на меня. Командир зеленых посмотрел на меня гневно:
– Не вижу ничего смешного! – проскрежетал он.
Смех действительно был неуместен, и я постарался его в себе задушить. Тем более что, судя по мундирам, это был действительно спецназ Петра Великого. Точнее, солдаты еще одного, помимо Семеновского, полка, служившего ядром созданной Петром российской армии – Преображенского лейб-гвардии полка.
– Извините, вы правы. Смех здесь неуместен. Устал просто! Не знаю, как к вам обращаться, но дайте я угадаю: вы приехали нас арестовать? – спросил я.
– Да, именем Государя Императора, вы арестованы!
– Опять двадцать пять! Для начала неплохо было бы предъявить свои полномочия, - еле сдерживая злость, сказал я?
– Что? – не понял расфуфыренный!
– Кто ты? Кто тебя послал? Есть ли у тебя соответствующие бумаги? – елейным, но не обещающим ничего хорошего, тоном спросил я.
– Я поручик лейб-гвардии Преображенского полка Георгий Михайлович Крынкин – немного стушевался франтик.
– А где твой мундир, Крынкин? Вон, на остальных вижу мундиры славного лейб-гвардии Преображенского полка. У сопровождающего меня прапорщика и солдат мундиры славного Семеновского полка!
Все как положено, в красных чулках. А ты в чем?
– Я повелением полуполковника лейб-гвардии Преображенского полка, князя Долгорукого исполняю поручения князя кесаря.
– И поэтому позволили себе не носить мундир? Не понятно, но очень интересно. При случае обязательно уточню. Как сие возможно?
Сергей Шереметьев повернулся ко мне и судя по выражению лица, хотел что-то сказать в оправдание Крынкина. Поняв это, я положил руку Сергею на плечо, останавливая его порыв. Мне надо было узнать от преображенца как можно больше, пока он не очухался от моего напора:
– А пока любезный Крынкин не мог бы ты поделиться с нами, кого тебя послали арестовать?
Как я и рассчитывал, наезжая на командира преображенцев и засыпая его вопросами, Крынкин стушевался:
– Я послан отыскать пропавшего экспедитора Тайной канцелярии Опанасенко. Он был отправлен в Ригу по государеву делу и подвергся нападению.
– С чего ты взял, что он подвергся нападению?
– В Санкт-Петербург прискакал гонец от…, - Тут, видимо, Крынкин собрался и сообразил, что отвечает на вопросы непойми кого, да еще застигнутого на месте преступления:
– А, собственно говоря, кто вы такой, сударь и по какому праву задаете мне вопросы?
Мысленно чертыхнувшись, что не удалось до конца узнать полномочия поручика, я, сбавив тон, сделал вторую попытку:
– Уважаемый Георгий Михайлович, разрешите вам представить прапорщика лейб-гвардии Семеновского полка Сергея Александровича Шереметьева.
Сергей выехал вперед и не сходя с лошади, слегка поклонился.
– Он по поручению генерал-губернатора Риги Никиты Ивановича Репнина сопровождает меня к князю – кесарю Ромодановскому.
Таким нехитрым маневром, я опять попытался не назвать себя, чтобы не спровоцировать Крынкина на всякие необдуманные действия. Типа моего ареста. Но поручик был начеку:
– А вы кто такой, милостивый государь?
– Я Андрей Борисович Ермолич. Итак, зачем вы здесь?
На лице поручика отразилась вся гамма его мыслей и чувств. Но я все-таки слегка напрягся и попробовал поконкретнее считать, чего хочет поручик. Я почувствовал, как в районе солнечного сплетения, там, где у меня шрам-цветок, медленно разгорается белый огонь.