Эти слова она произнесла с пылом фанатика-неофита, после чего ускорилась и вновь заняла место во главе колонны, а я был вынужден думать, что же это всё значит и как аукнется нам?

***

Узнал крайне скоро.

Иоганн стращал нас двумя днями перехода по лесу, однако до местной столицы мы добрались где-то за полдня, что очень насторожило артефактора и повеселило Айш-нора.

Как объяснил архидемон, местные применили ради нас какую-то мощную магию, позволившую изрядно срезать дорогу внутри священной рощи.

Демон подтвердил, что сосны в этом лесу превратились в мощные магические батарейки. На вопрос “почему бы тогда не засадить ими весь континент?” он ответил, что это – предел божественной мощи Крачина, владыки рун, Ледяного Старца и просто большого говнюка.

Как я уже успел понять раньше, архидемон ненавидел бога, даровавшего людям руны, способные запечатывать невероятно могущественных существ из иных планов бытия, и не скрывал этого.

Так или иначе, но ближе к темноте мы наконец-то оказались возле города, выстроенного посреди леса. Хотя нет, тут я ошибался! В этом месте некогда располагался живописный небольшой городок, выстроенный на берегу прелестного озера. Наверное, тут был санаторий или же какой-нибудь национальный парк, к которому вело хорошее шоссе. По выходным сюда приезжали на пикники, а в будни лечились инфарктники.

А потом упали бомбы - и лес захватил мёртвую землю, пророс меж развалин и пожрал брошенные машины, оплетя их ковром мха.

Но шли годы, и люди вернулись сюда. Другие люди, изменённые тяжёлыми временами, принявшие жестокого бога, требующего кровавых жертв.

Они сделали город священным.

Остались руины, меж которых тянулись к свету молодые сосенки, возникли многочисленные колодцы, выстроенные по одним метсанам известным причинам, а в центре, на главной площади, выросла самая настоящая пирамида. Прямо как у ацтеков.

Именно сюда и привела нас дорога, именно тут артефактора ждал в окружении многочисленной свиты худой как жердь старик с глазами серийного маньяка. Нас, увы, на этот праздник жизни не пригласили, заставив ждать снаружи, а вот Иоганн, Киан и Фаррел отправились вместе с дедушкой для каких-то особо важных переговоров.

Я присел на ближайший камень, разглядывая занесённый снегом пейзаж. Священный город метсанов производил не самое приятное впечатление – слишком много развалин, слишком много воинов, слишком много палаток.

Тут не жили. Сюда приходили молить бога, исцелять магией и приносить жертвы! Пробирались меж деревьев, чтобы лить кровь.

О да, алой жидкости в священном городе хватало с избытком, причём принадлежала она забинтованным мужчинам и женщинам из палаточного лагеря возле дороги, по которой пришли мы.

Не знаю, почему местные решили организовать лазарет именно тут, но выглядел он страшно: десятки, сотни раненых.

Я, сам не зная, зачем это делаю, поднялся и двинулся туда, запечатлевая картину человеческих страданий. Меж палаток ходили, сидели, лежали укрытые одеялами ошмётки людей. Ещё живые, но безобразно изуродованные обжигающим дыханием войны.

Покалеченные на костылях, лишённые рук и ног, с бугрящейся застывшей массой вместо кожи, ослеплённые, со вспоротыми животами, раздробленными грудными клетками…

Тут не встречались легкораненые, тут мучались и умирали инвалиды войны, для которых не нашлось даже тёплого барака и мягкой койки. И у меня имелись предположения почему.

– Мы оказались не готовы к этому, искажённый, - возле меня опять возникла беловолосая красавица. – Никто не думал, что Тёмный Лес так усилился за эти годы. Никто не полагал, что он обрушит на нас такую безраздельную мощь. Все госпиталя священного Джумалана забиты, сюда же мы приносим тех, кому не хватило места.

– А почему не отправить их в другой город? – спросил я, провожая взглядом оскальпированного воина.

Он смотрел на меня вываливающимися из орбиты глаз, а молоденькая девушка, менявшая ему заляпанные кровью и гноем бинты, старалась сдерживать тошноту, дышала часто, прерывисто, что вызвало явное неудовольствие у Инкери, которая презрительно цыкнула, заметив мой взгляд.

– Это Джумалан, - как маленькому ребёнку объяснила она, - священный город, пронизанный энергией Крачина. Очень скоро многие из них, - она обвела рукой лазарет, - встанут на ноги и вновь пойдут воевать. Мы – метсаны – народ воинов, каждый у нас рождается с копьём и будет оборонять родину до последней капли крови.

Мимо нас на носилках протащили молодого парня со вспоротым животом, туго перетянутым бурым от крови бинтом. На лице юноши застыло стоическое выражение предельного ужаса, глубины его погружения в безраздельные пучины небытия Танатоса, взирающего из великого внешнего ничто на порождение протослизи, принявшей форму разумного двуногого гоминида, готовой слиться с безраздельным и обрести бессмертие в тёмной вечности распределённого в пространстве и времени трансцендентного абсолюта, обращающего бытие в небытие.