— Мы без?.. — тихо спросил он с прикрытыми веками.

— Без.

Берн с наслаждением прикусил собственную губу.

— Люблю когда мы без.

— А я-то как люблю.

Юэн вцепился Бернарду в плечи и насел на него сильнее, чувствуя сначала

приятный нажим горячей и влажной головки, а затем её волнительное

проникновение и осторожное скольжение. Берн очень скоро оказался в нём

целиком и, прислонившись к ключице щекой и обдавая кожу тёплым дыханием, массировал Юэну ягодицы, порой чуть приостанавливая его напористость, но

чаще всё-таки помогая.

И так как оба они были очень разгорячёнными от предшествующих

умопомрачительных ласк, то оба достигали пика практически сразу. В момент

оргазма Юэн запустил пальцы Берни в волосы и, не рассчитывая силы, сжал их.

Бернарду может и было больно, но голоса он не подал, наоборот, только с ещё

большей страстью принялся ласкать Юэну губы в поцелуе. Ладони его

заскользили по спине, опустились к ягодицам, крепко стиснули их. Юэн ощутил

его горячую дрожь внутри себя и с громким стоном закончил сам, окропляя

Бернарду живот.

Ладони ещё прохаживались по его ягодицам и пояснице. Юэн потирал ему

плечи. Со сбивчивым дыханием он наклонился и, широко проведя языком, слизал пару жемчужных капель, попавших Бернарду на грудь. Бернард призывно

приоткрыл рот. Пальцы его опустились Юэну на ямочку на подбородке, и он

потянул его к себе. Расплываясь в улыбке, Юэн впился ему в губы, проводя по

ним языком. Сначала по верхней, задевая краешки зубов, потом по нижней, прихватывая её и немного оттягивая. Его язык встретился с другим языком, и

Берн, протяжно застонав, закатил глаза.

— Вкусный, — прошептал он. — Весь вкусный.

Юэн вновь довольно улыбнулся. Расслабленные руки и ноги ещё подрагивали. За

красным светом было не видно, но Юэн был уверен, что их с Берном щёки грел

румянец.

Воспользовавшись салфетками, чтобы немного привести друг друга в порядок, они вновь начали обниматься и целоваться, пока Юэн, чувствуя как загорается с

прежней силой, не откинулся спиной на кровать. Бернард сверкнул на него

глазами, коротко и заинтригованно вздёрнув брови. Силуэт его темнел на фоне

лампы, окрашивающей их спальню в насыщенный красный. Прикусывая

нижнюю губу от предвкушения второго раунда, Юэн перевернулся на живот и, уткнувшись в одеяло лицом, без застенчивости приподнял задницу.

Берн нежно огладил его ягодицы, скользнул ладонями к поясу и, крепко

впившись пальцами, медленно в него вошёл. Юэн заскулил от сладостных

эмоций, обжёгших низ живота и отдающихся пульсацией в каждой клеточке

тела.

Придерживая Юэна бёдра, Берн ритмично толкался в него со своей особенной

плавностью, скользя внутри на этот раз лучше, чем прежде за счёт их

естественной смазки. Кусая губы, Юэн повернул голову, и перед глазами

замаячил красный круг лампы. Туда-обратно. Туда-обратно. Он прикрыл веки и

снова уткнулся в одеяло, дыша тяжело и обрывочно и порой чуть сильнее

прогибаясь в пояснице, чтобы острее чувствовать, как гладкая головка внутри

задевает его чувствительную точку. Кожа полыхала и впитывала прикосновения

Берни. А он вновь касался так… идеально, что Юэн думал, что долго так не

продержится. Берн всегда двигался идеально.

— В красном свете, — сказал Бернард и ладонь его прошлась Юэну по взмокшей

пояснице, — всё так насыщенно.

— Я чувствую, — выдохнул Юэн, сминая во влажных ладонях ткань одеяла.

Юэн стонал. Стонал тихо. Стонал в одеяло. Стонал громко в становившийся

душноватым от их ласк наэлектризованный воздух. Стонал по-разному. И не

прекращал этого делать. Берн касался изгиба его поясницы, иногда, ласково

хватаясь за плечо одной рукой, наклонялся и одаривал поцелуями лопатки, потом

снова выпрямлялся и, впиваясь в бёдра пальцами, крепко прижимался к

ягодицам. Юэн стискивал челюсть и порой даже цеплял зубами ткань одеяла, когда Берн особенно чувствительно скользил по бугорку простаты. Юэну

казалось, что эта точка внутри него разбухает с каждым разом всё сильнее и