нижним бельём. Носки с фрикадельками откинул в сторону. С интригующе

распахнутой рубашкой Берн склонился и приник жаркими губами к животу

Юэна. Язык его прошёлся вдоль дорожки из коротких волос и мягким широким

движением припал к разгорячённой пульсирующей плоти.

Заскулив от блаженства, Юэн зарылся пальцами Бернарду в волосы и на

интуитивном порыве сжал их чуть сильнее. Дыхание перехватило, сердце

забилось в груди как бешеное, потому что Бернард ласкался ртом как-то

чересчур нежно. Он приминал одной рукой Юэну бедро, а пальцы другой

поглаживали мошонку, скользили по «шву» и дразняще обводили колечко мышц

между ягодиц. У Юэна едва не поплыли разноцветные круги перед глазами. Он

ощущал себя раскалённым жидким железом, каким-то чудом ещё держащимся в

хрупкой оболочке и не растекающимся по поверхности кровати.

— Ты… что, — сбивчиво прошептал Юэн, извиваясь и ворочаясь, — решил

начать с самого… с самого… — он не смог договорить и взвыл, откидывая

голову и на чистой интуиции совершая плавные движения тазом.

Он развёл руки в стороны и, вцепившись в покрывало, с силой стиснул его.

Нашёл силы и посмотрел на то, как Берн, прихватив его за бёдра, самозабвенно

ласкает языком головку, смыкает на ней свои великолепные губы с острой

ложбинкой. От созерцания накатила новая волна удовольствия, из-за чего ещё

сильнее захотелось поцеловать Берни. Накрыть его губы своими. Страстно, нежно, глубоко, бесконечно. Ласкать и мягко прикусывать. Потом расцеловать

его шею и плечи, опуститься ниже живота и ощутить у себя на языке его

гладкость. Юэн прикрыл глаза и опустил руки себе на напрягающийся живот, провёл подушечками пальцев до груди, обвёл собственный сосок. Невольно

приоткрыл рот, чуть высунул язык и коснулся его пальцем.

— Берн…

Бернард отреагировал почти сразу и переместился сначала к его животу, затем

прошёлся влажной дорожкой из поцелуев к шее. Юэн притянул его и жадно

припал к припухшим губам, как и страстно желал всего несколько секунд назад.

Пока они целовались, Бернард, тихонько постанывая, пытался справиться с

собственными брюками, но ему приходилось время от времени упираться

руками в кровать, чтобы не упасть на Юэна. И почему от одежды нельзя

избавиться по щелчку пальцев? В такие моменты, как сейчас, это пришлось бы

очень кстати.

Юэн на ощупь потянулся, чтобы ему помочь, но услышал, как звякнула пряжка

ремня, и Бернард зашевелился, стягивая с себя наконец лишнюю одежду.

— К чёрту рубашку, — выпалил Юэн, облизывая собственные губы, — снимай и

её тоже.

Они откинули покрывало в сторону и вновь прильнули друг к другу. Обхватывая

и поглаживая, перекатывались на кровати, пока Берн, как бы между делом, не

достал презерватив с лубрикантом (которого, между прочим, оставалось уже

катастрофически мало). Можно было бы и без этого, но… Юэн подумал оставить

это на время после церемонии.

Бернард душу вкладывал в каждый поцелуй, и у Юэна едва ли не горела кожа.

Он обласкивал его всего, пока не опустился ниже, к бёдрам. Широко лизнул

Юэну член, задержавшись поцелуем на головке, и коснулся большим пальцем

«входа», заботливо растирая смазку и пока не пытаясь протиснуться внутрь.

Юэн прикусил губу, чтобы не закричать и не насадиться на палец раньше

времени. Его член подрагивал, и из самой головки на живот вновь сочилась

вязкая прозрачная жидкость, растягиваясь в короткую нить. Берн, не отвлекаясь

и работая пальцам, вобрал её в себя и круговым движением языка обласкал

гладкую головку, и Юэн ещё сильнее стиснул зубы, виляя тазом. Ему пришлось

зажмуриться на несколько секунд, чтобы всё не закончилось раньше времени. Он

задержал дыхание, сильнее стискивая плед, но сдержать стона не получилось.

— Аккуратно, — предупредил Бернард и медленно надавил, входя в него и

подгибая пальцы внутри.

Юэн вздрогнул от прохладных из-за лубриканта пальцев и от ощущения

растяжения, которое сопровождалось лёгким дискомфортом, но было таким