падал, и был вынужден ненадолго зарыться лицом в ускользающую подушку.

— Берн, если я сейчас кончу… — простонал он.

— Будет великолепно.

— Мы точно опоздаем, потому что мне понадобится второй раунд, в котором я

тебя всё равно оттрахаю на диване.

— Как такой хороший мальчик может говорить такие грубые слова? —

передразнил Берн.

— Чёрт, можешь же ты быть тем ещё искусителем, — ворочаясь на простынях, пробормотал Юэн. — Но мне это так нравится…

Бернард вдруг раздвинул ему ноги и, склонившись к лицу, поцеловал в губы.

Скорее даже чмокнул.

— На диван? — спросил он.

Юэн облизнул его губы и застонал.

— Берегись, пощады не будет.

— Надеюсь.

Едва Бернард сел на диван, Юэн мгновенно навис над ним, однако пока что лишь

прислонился ягодицами к его члену.

— Ю? — с мольбой протянул Берн.

Юэн ухмыльнулся, сжал его плечи, придавливая руками к спинке дивана, и начал

плавно опускаться, чувствуя, как Берни постепенно входит в него. Ему дико

понравилось, как они занимались любовью на кровати, но именно сейчас Юэн

бы скорее сошёл с ума, если бы не оказался сверху в такой позе, его любимой.

Приоткрыв рот, Берн с блаженством откинул голову на спинку дивана.

Прикрытые ресницы его задрожали. Аккуратный кадык задвигался вверх и вниз, и Юэн, нарочно поджав ягодицы, склонился к лицу Берни, обласкал его

припухшие губы языком, поцеловал в шею и снова отдалился.

— Я готов принять наказание, — промычал Бернард. — Пожалуйста.

— Ну что ж, — низко и хрипло произнёс Юэн, коротко вздёрнув бровями.

Юэн настойчиво задвигался на нём, не просто приподнимаясь и опускаясь, а

совершая корпусом плавную волну, елозя задницей Бернарду по бёдрам.

Интенсивно, жарко, необузданно. Берн жадно поглаживал ему бока, живот и

грудь, обрисовывал терпкими прикосновениями уже влажное от пота тело. Он

запустил пальцы Юэну в ягодичную ложбинку и прикусил собственные губы, поглаживая то место, где они друг с другом соединялись. Юэн, пылающий от

этих дополнительных дразнящих прикосновений, обвил его лицо ладонями и

поцеловал с особой страстью. Теперь они оба были раскалённым железом.

— Ты такой красивый, — бормотал Берн, целуя его пальцы, когда те гладили его

лицо. — Прости за тупые банальности. Давно мог бы придумать что-то другое…

— Мне нравится, — улыбнулся Юэн. — Продолжай. Я красивый… да-да…

дальше.

Бернард взял его за руки и опустил себе на плечи.

— Сильный.

— О да-а…

Впившись пальцами, Юэн с удовольствием насаживался ещё настойчивее, специально прижимаясь к Берну и наблюдая, как член скользит по его прессу, оставляя чуть блестящий прозрачный след.

— Немного пошлый.

— Ах, — всхлипнул со стоном Юэн. — Да, и даже не стыжусь.

Целиком и полностью отдаваясь процессу, он иногда касался своего лица и шеи, поглаживал пальцами собственные соски. Юэн прекрасно знал, что Бернарду это

нравится — наблюдать.

— Чувственный и артистичный…

— А если одним словом, то — харизматичный…

— Да-а…

С губ Юэна то и дело срывались хриплые стоны. Он вскинул подбородок, отдаляясь корпусом назад, и сразу ощутил, как его за пояс обхватили горячие

ладони.

— Не пугай меня так, — пробормотал Берн. — Я испугался, что ты упадёшь.

Юэн перехватил одну его руку за запястье и облизнул пальцы, затем переместил

ладони Берни себе на ягодицы.

— Не волнуйся, я не упаду. Можешь придерживать меня так…

— Ох-х… — жарко выдохнул Бернард. На его щеках горел румянец, а взгляд

совсем опьянел.

— И я всё ещё жду твоих банальных комплиментов.

— Прекрасный, манящий, изящный…

Юэн выпрямил корпус, прогибаясь в пояснице и позволяя Берни теперь вести.

Тот с охотой принялся ласкать его шею и грудь, попутно массируя и сжимая ему

ягодицы, приподнимая за бёдра и опуская.

— С великолепной улыбкой и волнительной ямочкой на подбородке…

— Ага…

Юэн положил одну руку Берни на плечо, а другой обхватил свой член. Он стонал

во весь голос, выгибая шею и лаская себя рукой.