— Тогда, может, и его возьмем с собой? — предложил Павлик. — Пусть сам поглядит, что там наложено в гробнице…

— Он не согласится! — уверенно сказал Влас — Скажет: «Не хочу богохульничать!» А если согласится, все равно его брать нельзя. Вдруг мощи в полном порядке? Тогда все дело испортим. Нет, сперва самим надо проверить.

— Как проверишь? Так тебе и дадут мощи потрошить!

— А не дадут, так на ночь в церковь спрячемся! Заберемся в алтарь или заранее залезем на колокольню.

— А меня с собой возьмете? — спросила Римма.

— А ты не побоишься на ночь остаться в пустой церкви? — улыбнулся Влас.

— Как бы ты сам не испугался! — обиделась Римма.

Сенная, два.

Борька и Нина прошли через захламленный двор и обнаружили у помойного ящика дверь, обитую драной коричневой клеенкой.

— Здесь, — указала Нина на большую, нарисованную пожелтевшим мелом двойку.

Открыв дверь, ребята очутились на полуразрушенной крутой лестнице без перил и осторожно спустились вниз на несколько ступенек.

Пахнуло холодом и кошками. Тусклая, засиженная мухами лампочка под железной сеткой, прогнивший дощатый потолок и сырые стены с обвалившейся штукатуркой отражались в черной воде на полу.

К единственной двери вели кирпичи и несколько досок. На самой широкой из них неподвижно сидела крыса. Борька отодрал от стены кусок известки и бросил в крысу. Та взвизгнула и пустилась наутек, с шумом разрезая воду.

— Ничего себе артисты живут… — прошептала Нина.

— Может, мы не туда попали? — предположил Борька.

— Сейчас узнаем.

Осторожно ступая по кирпичам, они подошли к двери. Миновав пустую кухню, тесно заставленную столами, на которых чадили керосинки и яростно шипели примуса, ребята остановились в конце пустого коридора перед последней дверью.

В комнате с кем-то разговаривал, громко смеясь, Сандро:

— Минька, перестань, да? Не мешай работать! Застучал молоток.

— Минька, бандит, отдай гвоздь! Слышишь, да? Не хулигань!

Борька и Нина переглянулись. Борька тихонько постучал в дверь.

— Нельзя! — поспешно крикнул Сандро. — Минуточку!

Было слышно, как на пол полетел молоток и кто-то запрыгал на одной ножке. Застонали пружины матраца.

— В постель лег, — догадался Борька.

— Это ты, Нонна? — спросил Сандро.

— Нет. Это мы. Ребята из твоей группы, — сказала Нина.

— Зачем пришли? — сухо спросил Сандро после паузы.

— Книжки принесли.

— Оставьте за дверью!

— Видела, как обиделся, — шепнул Борька, — даже не хочет разговаривать… Пойдем.

— Ни за что! — сказала Нина и постучала в дверь: — У нас есть дело. Поговорить нужно.

— Говори!

— Через дверь, что ли?

— А что, не слышно, да? Я, например, хорошо слышу. А тебе уши заложило, да?

— Мы насчет школы… — начала Нина. Но Сандро перебил её:

— Никакой дело со школой больше нет! Вашу школу знать не хочу!

— Учиться бросишь?

— Зачем — брошу? Другой школу себе найду. Школ много.

— Мы не хотим, чтобы ты шел в другую школу. Все ребята просят остаться.

Сандро промолчал. Нина продолжала:

— Тебе «темную» устроили по ошибке. Ребята тебя больше не тронут.

Сандро вскипел:

— А что, я боюсь? Боюсь, да? Сам буду приходить бить их!

— Ну и глупо! Они у тебя хотят прощения просить.

— Бог простит. Я не прощу! — резко крикнул Сандро и вдруг рассмеялся. — Минька, перестань! Не щекотись!

Борька и Нина переглянулись: что за Минька такой? Нина снова постучалась:

— У нас есть к тебе важное дело. Нас прислал дядя Проня.

Сандро насторожился:

— А вы откуда Вонави знаете?

— В цирке познакомились.

— Надо было про «темную» болтать, да? Просили вас, да?

— Ничего мы не наболтали! Успокойся, пожалуйста! Сандро промолчал. Потом вдруг забеспокоился:

— Шапито натянули уже? Манеж готов?

— Шапито натянули, а манеж не готов ещё…

— Ничего без меня не успевают, — проворчал Сандро, — а ты валяйся тут… Из-за ваших повидлов дешевых! Манеж ещё не вскопали, слышишь, Минька? А завтра премьера!