– Все!
– крикнул мужчина.
– Запомните, что завтра надо еще жалостливее выводить. Понятно?
– дал он наставления.

– Куда уж жалостливее?
– возмутился мужик с музыкальными тарелками.

– Представьте, что вам не заплатят, а я всю вашу зарплату пропью, - предложил свою версию более жалостливого мужик.

Ответ музыкантов был непечатным, но когда они вновь заиграли, то даже меня пробрало, столько вселенской печали было в этой музыке.

– Отлично!
– восхитился мужик.

Я разглядел сторожа Чемодурова. Он стоял с справа от того мужика. Чемодуров одобрительно кивал в такт словам красномордого мужика. Затем музыканты двинулись к центральной аллее, а мужик и Чемодуров задержались. Говорили они довольно громко, но мне не удалось все расслышать.

– Ты уверен, что он это сказал?
– мужик говорил громче, чем сторож.

Чемодуров кивнул и что-то ответил. Из его ответа я расслышал два слова: "приходил" и "копает". Невольно подумалось, что это специфика такая, на кладбище все и всё копают.

Потом мужик сдвинулся чуть в сторону, почесался, подергал плечом. Все это было похоже на попытку размышлений.

– Васильич, ты не думай, мы тебе все поможем. Ты же нас знаешь. Васильич, давай сегодня?

Виктор Васильевич Чемодуров, как таракан, пошевелил своими усами, и что-то пробурчал мужику. Тот опять изобразил сложный мыслительный процесс.

– Васильич, тогда давай завтра? День вроде хороший, похороним этого министра и тогда...?

Васильич согласился. На том они и разошлись в разные стороны.

Мой босс Василий стоял за деревом и не спешил вылазить. Чутье его не подвело. Почти напротив нас, с другой стороны дорожки раздвинулись кусты и вышел виденный мною племянник Гриша Чемодуров.

– Смотри-ка, а на фото алкаш алкашом, - пробурчал Василий.
– А здесь эдакий франт. Ну, ничего дружок, мы тебе найдем более подходящее одеяние.

Гриши пооглядывался по сторонам и уверенным шагом зашагал в сторону главной аллеи.

– А мы?
– я шепотом спросил у Василия.

– Подождем, - также ответил он.

Мы постояли еще минут двадцать, но ничего не происходило.

– Василий?
– мне уже сильно хотелось есть и не только.

Минут через двадцать мы обустроились в засаде на раскидистом дубе, который возвышался в десяти шагах от новых захоронений.

– Василий, а нам до ночи так сидеть?
– я понимал, что просидеть на этом дереве столько времени не смогу.

Василий же не понял моих затруднений, он достал из своей маленькой сумки бинокль.

– Мы все увидим и находимся недалеко, - утешил меня Василий.
– Ты уже поел?

До этого он выдал походный паек: шоколадку, маленькую бутылку воды, пирожок с мясом, жвачку и плавленый сырок.

– Пожевал, - я ужасно себя жалел. И если бы не мысли о таинственном Жопнике, то давно бы уже ушел домой.
– Только, Василий, я не верю, что мы увидим что-нибудь путное.

– Верь, не верь, неважно, - Василий отмахнулся от моих сомнений.

Молча я продержался на дереве еще часа полтора.

– Василий, я больше не могу, - я был готов упасть вниз и даже свежевыкопанные могилки казались мне привлекательными.

– Затек?
– Василий соизволил оторваться от своего наблюдения.

– Затек, - мне было трудно представить, но оказалось, что могут болеть и пальцы на ногах.

– Я тебе сейчас упражнения покажу, - многообещающе начал Василий, но зазвонил его телефон.

Еще десять минут разговора, и я уже решил упасть. Но Василий во время меня подхватил.

– Хлипкий ты какой, юрист, - пожаловался Василий.
– Тяни руку, не так, а вот, - Василий показывал, помогал, постепенно я пришел в себя.

– А что вам сказали?
– мне было очень интересно, что ему сообщили.

– Петя звонил. Про Гришу установлено следующее, что привлекался по мелочи, но два раза. Пил, бабу свою бил, а не так давно появились у него деньги.

– Наш клиент?

– Наш, если он не грабит покойников, что тоже может быть, - Василий почему-то стал осторожнее в суждениях.

– А еще что?
– я уже самостоятельно тянулся и выгибался, становилось значительно легче.

– Еще то, что этот Гриша и двух слов не свяжет. Характеризуется, как хамло и быдло.