– И все?

– Не все, - Василий опять уставился в бинокль.
– Так, из сторожки выходят. А это вроде женщина? Нет, может показалось?

– Василий, а что еще?
– я подергал его за плечо.

– Два года назад на кладбище был похоронен Салогуб.

– О!
– я помнил, что Салогуб погиб в автокатастрофе. Про этого типа дней десять писали газеты, кричало телевидение, плакало население, был траур.

– Вот так то!
– Василий убрал бинокль.
– Салогуб это тебе не тьфу. Петр посмотрел В.Соломона и Салогуба. Если не считать разницы в сюжетах и направлениях, стиль похож. В.Соломона сравнивали с Салогубом.

– А программы же есть, которые анализируют авторство, - я опять влез со своими познаниями.

– Кино смотрел?
– подивился Василий.

– Нет, на практике разбирали дело, - я помнил прошлогодние лекции проф. Варлеева.

– Иж как, - Василий опять стал наблюдать.
– Петя это проверит, но так сказать неофициально. Хотя я думаю, что мы раньше об этом узнаем.

– Как?

Он не успел ответить, опять зазвонил телефон.

– Да? Клёпа? Шеф? Ага.

Еще двадцать шесть этих "ага", и Василий закончил разговор.

– Так что?

– В.Соломон это и есть наш Чемодуров Виктор Васильевич, - огласил результаты Василий.
– Он приносит рукописи в издательство. Раскололи его литагента. Да, и племянник два месяца назад купил двух комнатную квартиру, а наш сторож складывает деньги в банк, но не все деньги. Чемодуров содержит кладбищенский оркестр: форму им заказывает, инструменты, питание, автобус, доплаты и прочее.

– А чего он так?
– мне не приходило в голову ни одной причины подобного меценатства.

– А кто его знает? Может грехи замаливает. Может музыку любит. Может по просьбе покойников, а может что еще, - Василий выдвинул разом три штуки.
– Тихо!
– потребовал Василий.

Я добросовестно молчал, Василий пялился в бинокль.

– Почти девять, - наконец, огласил он.

– Что?

– Обход делает, - пояснил он.
– Чемодуров делает обход, воздухом дышит. Здесь хорошо. Знаешь, есть такие жуткие места общего упокоения, что это действительно просто образцовое.

– Знаю, - я знал.

– Обход ему на час, - высчитал Василий.
– На бинокль и смотри за ним, чтобы с кем не повстречался.

Василий спрыгнул вниз.

– Куда?
– я успел спросить, но он махнул рукой.

Я старался смотреть и за ним и за сторожем. Надо еще помнить, что где-то рядом бродит Гриша. Василий добрался до сторожки, а Чемодуров к этому времени дошел до центральных ворот и закрыл их на тяжелый замок. Василий скрылся в домике. Чемодуров не стал проводить детальный обход кладбища, а пошел назад. Я попал в дурацкое положение, надо было как-то сообщить Василию, он то рассчитывал совсем на другое поведение сторожа. Я не знал телефонный номер Василия. Грохнувшись о землю и жалко ковыляя, я побежал к сторожке.

Дверь была не закрыта.

– Василий, - я зашептал в темноту.

– Тихо!
– Василий вышел на мой голос.
– Чего?

– Он идет назад, - я сжался.

– Хорошо, иди назад, - повелел Василий и шмыгнул обратно в дом.

Спрашивается, зачем я ходил его предупреждать. Обратный путь пришлось проделать по боковой аллее. Я стоял у дерева, когда услышал посвист. Подняв голову, я обомлел. Мой начальник уже сидел на своем месте.

– Мог бы и побыстрее, юрист, - поддел Василий.

Кряхтя, я полез на дерево. Мне удалось завершить этот процесс минут через десять.

– Отдыхай, Жека, - разрешил Василий. Мне с тоской подумалось о ночном клубе, куда я собирался пойти с друзьями. Кстати, почему они не звонят. Я стал себя ощупывать, точно мобильный остался в тех вещах. Я готов был с досады зарычать. Сегодня должна была прийти Марина, между прочим, натуральная блондинка.

– Не комплексуй, Жека, - подбодрил меня Василий.

Мы еще с час просидели на дереве, когда события вышли на финишную прямую. В свете луны было хорошо видно, как на новой аллее появился Гриша Чемодуров. Разглядывая его в бинокль, я подивился. Идет человек с лопатой, мешком и в таком дорогом костюме. Чего он не переоделся? Василий удовлетворенно улыбался. Я подумал, что за этот день перестал замечать его резкость и угловатость, вроде она даже пропала.

Григорий Чемодуров дошел до одной из новых могил, бросил свои вещи на землю, раскидал венки и стал копать. Он копал медленно, видимо, физическая форма была не та. Я так увлекся процессом наблюдения за Григорием, что не увидел, как за спиной Чемодурова стали собираться люди. Василий дал мне бинокль, и вот тогда я содрогнулся. Это были неживые люди. В лунном свете они выглядели неприятно. Представляю, как от них пахло. Чемодуров же самозабвенно копал и тоже ничего не видел. Он прочухал зрителей, только когда дорылся до гроба.