Я посмотрел, если не считать земли на костюме, тот тот действительно был презентабельным.

– Гангрена все спустил в казино, за это ему ноги-руки переломали, - все также подробно продолжил пояснять мертвый писатель.
– К нему подкатывался родственник сторожа, но обломился. У Гангрены ничего нет.

– Даже так?
– вдохновился Василий.
– Но с кем-то у него сложилось.

– Сложилось, но поговорить вы ни с кем не сможете, - огорошил его Салогуб.
– На кладбище внезапно прошел мор. Много покойников были перемолоты в прах.

– Да?
– Василий понял, к чему клонит Салогуб.
– Племянник Гриша Чемодуров выходит получал сведения, а потом разделывался с покойниками? Слышь, Жека, до чего доходят люди? Как это можно квалифицировать, вот что интересно?

Я тоже задумался. В уголовном кодексе это скорее можно отнести к надругательству над мертвыми, а вот повторно убить мертвого нельзя.

Василий хмыкнул, оценивая Гришу Чемодурова.

– Да, наш пострел везде поспел. Ясно, что он начал свой бизнес на мертвых, но что его дядя?

– Он не знает, - сказал Салогуб.

Гангрена все еще стоял рядом с нами. Мне очень хотелось, чтобы он ушел. Не было моих сил на него смотреть и дальше. Но послать покойника как то язык не поворачивался.

– Итак, картина проясняется, но много белых пятен, - потер руки мой начальник.
– Гриша Чемодуров откапывал свежих покойников без ведома дяди? Но как он поднимал их?

– Нет, - покачал головой Салогуб.
– Сторож знал. Младший Чемодуров будто взялся ему помогать. Младший Чемодуров был посвящен в дела дяди. Он несколько раз помогал отвозить в издательство рукописи.

– Даже так, - Василий был доволен источником информации.
– Дядя и племянник откапывали. Как же выходило, что сведения получал племянник?

– Дядя решил передать ему свое дело, - признался Салогуб.
– Сторож не понимает, что это он нас держит.

– Да?
– Василий скептически поднял брови.

– Да, - Салогуб не ерничал.

– А племянник решил воспользоваться талантами дядечки и подзаработать на шантаже оставшихся в живых их родственников и знакомых, - Василию взгрустнулось от узкости племянниковых мыслей.
– Ясно, что у вас тяга к посмертному существованию не меньше, чем у живых к до смертному.

– Видимо, - вежливо согласился Салогуб.

Гангрена повернулся и ушел в склеп. Я вздохнул с облегчением. Как оказывается приятно избавиться от присутствия этого типа.

– Так, племянник откапывает, общается, добивает покойников, потом пытается шантажировать живых, - подвел итог Василий.
– Но я так думаю, что вам это не очень нравится, судя по последней вашей встрече с Гришенькой Чемодуровым.

Салогуб просто кивнул.

Василий продолжил размышления вслух:

– В принципе происходящее на кладбище понятно, но вот до первопричины будем доискиваться. Дело в стороже Викторе Васильевиче Чемодурове. Надо бы с ним пообщаться, а заодно посмотреть на то, что осталось от его племянничка Гриши.

Салогуб опять кивнул.

Василий поднялся, я за ним тоже встал. На меня накатило облегчение. Сейчас пойдем общаться с живыми людьми, пусть они и сволочи, но живые, а то мертвых мне до конца жизни хватит.

Василий так задумчиво посмотрел на Салогуба:

– Не хотите упокоиться?

– Нет, - отказался Салогуб.
– У меня еще много творческих планов. Знаете, сколько на кладбище сюжетов?

– Тогда прощайте, - сказал Василий, и мы пошли к сторожке Чемодурова-старшего.

Мы вышли на главную аллею, но Василий вдруг резко затормозил:

– Слышь, Жека, надо же - мертвый литературный негр. Думал, что уже все о жизни знаю, а такого бы никогда не выдумал.

Я сглотнул, в горле от этих покойников давно пересохло:

– Я вот подумал, что если это один так, то может и все другие авторы тоже, - с чего-то ляпнул я.

Василий покачал головой:

– Нет, Жека, ты преувеличиваешь. Если это так, то я, пожалуй, вообще читать брошу. Ладно пошли, нас ждут великие дела и два Чемодурова в придачу.

У сторожки никого не было. В ней тоже никого. Василий уселся на самом пороге, я стоял рядом и думал, куда мне сесть. Василий так придирчиво меня оглядывал, что становилось не по себе.

– Ну, как тебе, Жека, нравится первое дело?

– Надеюсь сверхурочные у нас платят?
– я был не расположен к таким разговорам за жизнь.

Василия я развеселил, тот начал хохотать, хлопая себя ладонями по коленям.

– Ох, Жека, - соизволил он остановиться и утереть слезы, выступившие на глазах, - платят у нас, платят и сверхурочные и премиальные и поощрительные и даже материальную помощь.

Мысли Василия вернулись к Салогубу.

– А думаю, я, Жека, что напишет Салогуб о нас что-нибудь.