–  Каком?

–  Таком, что всем этим делом управляю я. Вы будете подчиняться моим приказам.

–  Приказам?
– скривил рот Нион.
– Ну, в самом деле!

–  Если хочешь, чтобы было по-иному - воспользуйся собственным именем.

Нион закатил глаза к потолку.

–  А, ладно, если тебе охота поважничать…

–  Называй это как угодно.
– Уголком глаза Гил видел, что Амиант внимательно прислушивается. Теперь губы Амианта изогнулись в легкой улыбке, и он склонился над ширмой.

–  Ты согласен на мои условия? Нион поморщился, затем кивнул.

–  Да, конечно. Главное, не власть или престиж, а хорошая шутка.

–  Вот и отлично. Я не хочу, чтобы в это дело были вовлечены, прямо или косвенно, какие-либо нескопы или преступники. Все должно быть полностью в рамках правил.

–  Нескопы не обязательно безнравственны, - возразил Нион Бохарт.

–  Верно, - произнес нараспев со своего места за верстаком Амиант.

–  Но знакомые тебе нескопы именно такие, - ответил Гил Ниону, посмотрев в сторону отца.
– У меня нет желания находиться в милости у твоих знакомцев.

Нион растянул губы, показав на мгновение острые белые зубы.

–  Ты определенно хочешь, чтобы все делалось по-твоему.

Гил вскинул руки жестом человека, испытывающего искреннее облегчение.

–  Действуйте без меня!

–  Нет-нет, - прервал его Нион Бохарт.
– Действовать без тебя, когда ты придумал весь этот чудесный план? Ерунда!

–  Тогда - никаких нескопов. Никаких заявлений или объяснений, или любой деятельности без моего предварительного одобрения.

–  Ты не можешь быть сразу везде. Несколько секунд Гил сидел, глядя на Ниона Бохарта. И как раз, когда он уже открыл рот, готовясь окончательно и бесповоротно отказаться от этого проекта, Нион пожал плечами.

–  Как скажешь.

Скут Кобол выразил Амианту горячий протест.

–  Идея эта абсолютно нелепая! Юноша, всего лишь подросток, в числе кандидатов в Мэры! Да еще именует себя Эмфирионом! И вы не считаете это антиобщественным поведением?

–  Это нарушает какие-то правила?
– мягко осведомился Амиант.

–  Это чересчур самонадеянное и предосудительное поведение! Вы насмехаетесь над великим постом! Это взбудоражит и собъет с пути многих людей!

–  Если какая-либо деятельность не нарушает правил, то она правильная и приличествующая, - заявил Амиант.
– А если деятельность правильная и приличествующая, то любой получатель может заниматься ею сколько душе угодно.

Лицо Скута Кобола сделалось кирпично-красным от гнева.

–  Неужели вы не понимаете, что создадите мне трудности? Мой начальник спросит меня, почему я не обуздываю подобное шутовство! Отлично! Упрямство - дело обоюдное. Случилось так, что приказ об увеличении вашего ежегодного пособия лежит у меня в офисе и ждет оставленной на мое усмотрение рекомендации. И я должен поставить указание «Не Одобрено» на основании общественной безответственности. Столкновением со мной вы ничего не добьетесь!

Амианта это ничуть не тронуло.

–  Поступайте, как считаете наилучшим. Скут Кобол резко развернулся к Гилу.

–  Каково ваше последнее слово?

Гил, внутренне кипя от негодования, ответил ровным тоном.

–  Правил это не нарушает. Почему мне не следует становиться кандидатом?

Скут Кобол вылетел из мастерской как ошпаренный.

–  Ба!
– пробормотал себе под нос Гил.
– Возможно, Нион и нескопы все-таки правы!

Он подошел к своему верстаку, уселся. Работая, он бросал озадаченные взгляды в сторону Амианта, который сидел, глядя в пространство, иной раз шевеля губами, словно он беззвучно с кем-то разговаривал. Вскоре он подошел к шкафчику и извлек свою папку. Гил беспокойно следил за тем, как Амиант перебирает документы.

Той ночью Амиант работал в мастерской допоздна. Гил метался и ворочался у себя на кушетке, но не спустился узнать, чем же это занимается его отец.

На следующее утро мастерскую пронизывал странноватый кислый запах. Гил не задавал никаких вопросов, а сам Амиант не стал ничего объяснять.

Днем Гил участвовал в Цеховой вылазке на остров Пирит, в двадцати милях от берега моря: горбик скалы с несколькими потрепанными ветром деревьями, павильоном, несколькими коттеджами и рестораном. Гил надеялся, что его причастность к кампании по выборам Мэра - событие относительно малоизвестное и неразрекламированное - может ускользнуть от внимания коллег, но оказалось, что дело обстояло иначе. Весь день к нему относились свысока, говорили ему колкости, тайком изучали, сторонились его. Юноши и девушки задавали ему вопросы о его эксцентричном псевдониме, о его планах в случае, если его выберут. Гил был не в состоянии придумать какой-нибудь толковый ответ. Под конец дня он чувствовал себя униженным и рассерженным. Когда он вернулся домой, то Амианта там не застал. Из мастерской все еще не до конца выветрился кислый запах.

Амиант не возвращался домой допоздна - необычное событие.

На следующий день обнаружилось, что по всем районам Бруэбен, Нобиль, Фульгер, Додрехтен, Катон, Ходж, Виж и далеко в Годеро и Ист-Тауне были вывешены плакаты. Послание гласило:

ПОДДЕРЖИМ ПЕРЕМЕНЫ К ЛУЧШЕМУ. 4 НАШИМ НОВЫМ МЭРОМ ДОЛЖЕН БЫТЬ ЭМФИРИОН!

Гил с изумлением глядел на плакаты. Они были отпечатаны дупликационным способом.

Один из плакатов висел на стене рядом с их домом. Гил подошел поближе, понюхал чернила и узнал кислый запах, что пронизывал мастерскую.