Шрифт:
– Вот как?
– переспросил Гил. К горлу у него подступил резкий кислотный привкус.
– Это почему же?
– Во-первых, выдвижение вашей кандидатуры - это явно злое озорство, попытка опозорить город. Такая позиция является неуважительной и нетерпимой. Во-вторых, вы пытаетесь внести путаницу в списки Министерства Соцобеспечения, называясь именем легендарного и несуществующего человека. В-третьих, ассоциируя себя с этим легендарным мятежником против установленного порядка, вы косвенным образом оправдываете хаосизм. В-четвертых, вы якшались с нескоперированными.
Тут вперед выступил Нион Бохарт.
– А можно мне спросить, что такого нарушающего правила в общении с нескопами?
Скут Кобол уделил ему лишь беглый взгляд.
– Нескоперированные стоят вне законов и правил Министерства Соцобеспечения, и, следовательно, общение с ними нарушает правила, хотя активно и не запрещено. Выдвижение кандидатуры Эмфириона - это несомненно нескоперативная идея. В-пятых, вы - сын и помощник человека, получившего два предупреждения за дуплицирование. Мы не можем доказать соучастия, но вы наверняка знали о происходящем. Вы не сообщили о преступлении. Преднамеренное недонесение о преступлении является тяжким правонарушением. Пока что ваши проступки не являются достаточными, чтобы привлечь вас к ответственности. Вы юноша хитрый.
– При этих словах Скута Кобола, Нион Бохарт обратил на Гила взгляд человека, производящего переоценку.
– Однако будьте уверены, что вы никого не обманете, что за вами будут внимательно наблюдать. Вот этот господин, - он показал на человека в черном.
– Главный Административный Следователь района Бруэбен, очень важное лицо. Происходящее его заинтересовало, и это не делает вам чести.
– В самом деле, - произнес мягким, приятным голосом чиновник. И показал на Ниона.
– Это один из сообщников?
– Это - Нион Бохарт, отъявленный бездельник, - доложил Скут Кобол, - его досье у меня под рукой. Оно не аппетитное.
Чиновник сделал пренебрежительный жест.
– Он предупрежден. Нам незачем больше продолжать.
Агенты Министерства Соцобеспечения отбыли, за исключением Цуриха Кобола, который вывел Амианта на залитую солнечным светом площадь, усадил на скамейку и заговорил с ним.
Нион Бохарт посмотрел на Гила.
– Ну и ну! Что за осиное гнездо!
Гил отошел и сел за свой верстак.
– Не сделал ли я какую-то страшную ошибку? Не могу решить…
Нион, не находя более ничего интересующего его, направился к двери.
– Завтра выборы, - бросил он через плечо.
– Не забудь проголосовать!
Глава 10
На пост Мэра претендовали пять кандидатов. Текущий Мэр получил большинство голосов и вернулся к своей синекуре. Эмфирион пришел третьим, получив приблизительно десять процентов всех голосов - достаточно, чтобы заново встревожить Министерство Со-цобеспечения.
Скут Кобол явился в мастерскую и потребовал все личные документы Амианта. Безучастно сидевший за верстаком, Амиант внезапно вскочил и ударил Скута Кобола киянкой. Скут Кобол упал на пол. Амиант ударил бы вновь, но тут на него навалился Гил. Стеная и держась за голову, Скут Кобол выбрался из мастерской.
Амиант сказал Гилу голосом, от которого Гил уже успел отвыкнуть:
– Возьми документы. Они твои. Сохрани их в целости, - и, выйдя на площадь, присел на скамейку.
Гил спрятал папку под черепицей крыши. Час спустя, явились агенты Министерства и забрали Амианта.
Когда он вернулся, четыре дня спустя, то был вежливым, покладистым, безразличным. Месяц спустя, он не встал утром с постели. Целый день он лежал, глядя в потолок. Когда Гил принес ему миску с кашей на обед, то Амиант был уже мертв.
Гил сидел один в старой мастерской. В ней везде ощущалось присутствие Амианта: его инструменты, его Узоры, его ширмы. Что теперь? Следует ли ему продолжать работать резчиком по дереву? Или уйти в нескопы и жить жизнью бродяги? Возможно, ему следует эмигрировать в Лушейн или Салулу? Он принес с крыши папку Амианта, перебрал документы, с которыми столь любовно обращался Амиант. Гил печально покачал головой, глядя на Хартию - это идеалистическое видение основателей города. И вновь он прочел фрагмент легенды об Эмфирионе.
«Эмфирион сражался и страдал за правду.
– подумал он.
– Я поступлю так же! Если только смогу найти в себе силу! Амиант хотел бы именно этого!»
Он извлек фрагмент и Хартию из папки и спрятал их отдельно. Папку же он положил на ее привычное место.
Вернувшись, он постоял в мастерской. В здании царила тишина, за исключением странных негромких звуков, которых он раньше никогда не замечал: скрипа древних балок, дребезжания черепицы. Наступил вечер. Через янтарные окна лился поток мягкого света. Как часто Гил сидел при этом свете с отцом за собственным верстаком!
Гил поборол подступившие к глазам слезы. Он должен воспользоваться своей силой, он должен учиться, приобретать знания.
Каким путем пошел бы Эмфирион? В отчаянии, Гил схватился за стамески и, перейдя к верстаку Амианта, стал работать над его большой панелью из пердуры: Крылатое Существо срывает плод с Древа Жизни. Весь пол покрылся щепками и стружкой. Мимо мастерской проходил Скут Кобол. Он постучал, открыл дверь, заглянул. И ничего не сказал. Не сказал ничего и Гил. Оба посмотрели друг другу в глаза. Скут Кобол медленно кивнул и удалился.