– Это смотря что считать катастрофой. Вы же поймите, Рас: я сейчас прямо носом в стенку. Весь мой опыт на дыбы: зачем так прятать то, что никого не касается? Третий индекс секретности - это же с ума сойти! Я в полиции 25 лет, знаю даже то, что мне и знать не положено, а такого еще не встречал. Ну?

– Может быть, они боятся нападения?

– Глупо, - сказал Майх.
– У корабля есть связь с их планетой. Только при нас два раза передавал. Не могли не засечь - мощность громадная. Так еще неизвестно, нападут или нет, а вот если разведчика уничтожим...

– Другие корабли могут появиться и через сто лет.

– А нам что, лучше? Давно обо всем позабудем - а тут враги. Техника ведь у них хуже не станет, все равно будут лет на сто впереди.

– А на двести не хотите?
– спросил Рас.
– Учтите, Майх, скорость технического прогресса - величина переменная. У нас она очень незначительная и имеет тенденцию к дальнейшему снижению.

– А кому это интересно?
– сказал Хэлан.
– Им что сто лет, что никогда. Лишь бы сегодня урвать. Нет, ребята, чепуха. Нападение! Да они б от радости завизжали. Нам ведь чего не хватает? Врага. Сразу все оправдано, что ни натвори, и вякнуть никто не посмеет. Да вы сами первые поскачете Мир защищать. А, Майх?

– Поскакал бы, - сказал Майх задумчиво.
– Жаль все-таки, что так и не потолковал с Николом.

– Что, засомневался?

– Нет. Вот ты, Хэл... ты пустил бы нас на корабль?

– Я? Ни за что. Близко бы и то не подпустил.

– Я тоже. Вот поэтому я ему и верю.

– Извините, Майх, - кисло сказал Рас, - это ничего не доказывает. Эмоции - и только.

Хэлан усмехнулся.

– Не скажите, Рас! Я его эмоциям больше верю, чем всяким вашим доказательствам. Знаете, почему? Его вся - вся, понимаете!
– полиция Мира 35 дней найти не могла. Если б он хоть в одном человеке ошибся... А доказать все можно. Вот хотите: возьму сейчас и докажу, что вы - это не вы, а убийца Сэлен. Давайте, а? Я вам доказательства, а вы мне только: "Боже мой! Но ведь это неправда! Это какая-то ужасная ошибка!"

Хэлан изобразил это так похоже, что Майх захохотал. Рас поморгал, махнул рукой - и тоже засмеялся.

– Почему вы не пошли в актеры, Ктар? Ну, а, собственно, что вы хотите сказать?

– Собственно, ничего. Просто вижу, что тут вы мне не поможете. Ладно, все равно докопаюсь.

Майх очень внимательно поглядел на него, чему-то улыбнулся и отвел глаза.

Они нагрянули на следующую ночь, когда Хэлан с Майхом спали в своем убежище. Это так называется: спали. Майх-то спал, а Хэлан мучился: то погружался в сонную муть, то выныривал из нее, как пробка.

Он бежал, бежал, бежал, впереди была лестница, она все отодвигалась, и надо было добежать, надо было, надо... Хрипло вскрикнул звонок, Хэлан вскочил, еще там, во сне, схватился за лингер.

– Это в дверь, - спокойно сказал Майх, он всегда просыпался мгновенно.
– Провел на всякий случай.

– Дельно, - хрипло сказал Хэлан. Сел, помял ладонями лицо.
– Вот черт, спать хочется.

Не хотелось ему спать, просто надо было заполнить словами эту пронзительную, ледяную пустоту внутри.

– Который час?

– Скоро два.

– Ублюдки! Профилактический обыск ночью!

– А что, нельзя?

– По закону, нет.

Майх засмеялся. Сел и принялся не спеша одеваться. Не боится?

– Рас не подведет, - ответил Майх прямо на мысль.
– Железный мужик.

Хэлан промолчал. Ничего не понимает - потому и железный. Умом знает, а не верит. Это у них у всех... у благополучных. До самого конца не верят, что и их... Поглядел на Майха и тоже оделся. Все занятие.

– Надолго?
– спросил Майх.

– Часа на три, если чисто.

– А если нет?

– Засаду оставят.

Тишина, будто оглох, только сердце в горле мотается. И не выстрелишь, если что...

– Хэл, ты говорил: они по твоему следу шли. А Норин? Что с ней?

– Ничего. Теперь я ее не найду, не то, что секретка.

– Вот такие они дураки?

– Это вы дураки, а не они. Валите всех в одну кучу... полиция! Надоело, понимаешь? Есть мы, а есть они. Мы - уголовка, плебеи, расходный материал. Всю жизнь в дерьме, только б вам получше жить. Да думай ты, что хочешь, только не убивай, сволочь такая! А они - чистюли, они в дерьмо не лезут. Они с безоружными: следи, слушай, а мало - берут человека и ломают... вот просто так: берут и ломают. Что, смешно, да?

– Нет, - ответил Майх, - страшно.

– В столице сорок тысяч полицейских против трех миллионов преступников. Хороши цифры? В политической никак не меньше, сколько в секретках, никто не знает... что они делают? Здоровенные такие лбы, тренированные, любой меня по стенке размажет... они-то чем заняты? А я один - один, понимаешь?
– против банды иду, на брюхе вокруг них ползаю, они же меня в минуту придавят, я же один!

– Понимаю. Паршиво, когда один.

– Сколько они за тобой бегали? А я бы тебя в пять дней нашел... если б хотел.